Я понимаю первохристиан, понявших опасность тотальной «протестантизации» богословия и положивших границы (догматы) в областях наиболее значимых богословских представлений. Но догматизм стал проникать во все поры Церкви, а в итоге мы получили Церковь в виде одного гигантского и тотального догмата, в котором все окаменело как в музее палеонтологии. Даже слово окаменело, и если в богословском тексте нет архаичной лексики и фразеологии, то уже по одной этой причине нет к нему доверия у книжников и законников.
Догматизированная Церковь направляет человеков не к исповеданию Христа, а к исповеданию своих традиций и обычаев в которых, дескать и заключена спасительная модель вероисповедания. В такой вере вызревают только книжники и законники, а вот по детям Господним у Церкви хроническая задолженность перед Господом.
Если завтра наш Синод благословит православных исповедовать филиокве и креститься двуперстием, то я и глазом не моргну, потому что эти догматы не имеют для меня никакого значения. Но вы представляете, что скажут на это наши законники и обрядоверы, которых взрастила наша Церковь? Это же будет вселенская катастрофа для Церкви, такая же, как и те, которые уже случались по этим поводам.
Если у верующего не возникает никаких сомнений по всему спектру традиционных религиозных представлений, то это пустой верующий, бездумный. Думающий же христианин, даже если он по ряду положений и не согласен с «коллективом», должен помалкивать о своих сомнениях, обходить стороной трудные вопросы, лукавить, недоговаривать и придерживаться демократического принципа подчинения большинству. А если человек не провозглашает свои сомнения о верности традиционных воззрений, то является ли он еретиком? А не является ли грехом молчание этого конформиста? Не предаёт ли он Бога своим молчанием?