Клановый эгоизм проявляется как попрание нравственного (евангельского) закона в угоду близким людям, клановым интересам. Клановые интересы человека определяются его близостью к тем или иным социальным группам, таким как государство, этнос, конфессия, сословие, организация, родственники, знакомые, семья… Забота об интересах своей социальной группы, а по сути забота о личных интересах, лукаво представляется в рамках клановой заинтересованности как любовь к ближнему своему. Но что это за любовь такая, если клановые интересы могут довести общество даже до такого преступления как геноцид, но и геноцид может восприниматься «своими» как благое дело.
Клановый эгоизм легко прощает «своим» любую несправедливость, если, конечно, она совершена против «чужих», «чужим» же клановый эгоизм не прощает ничего. Клановый эгоизм ведет к тем же порокам и преступлениям, что и эгоизм личный, но в силу своей массовости клановый эгоизм может разрастаться до масштабов мировой катастрофы.
Интересы семьи чаще, чем что-либо, заставляют человека идти наперекор нравственным нормам. Драматическую ситуацию выбора между интересами семьи и нравственным законом, Господь разрешает жестко и однозначно: «И враги человеку домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня». (Мф.10.36,37) В чем выражается любовь к Богу, Спаситель определил так: «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня». (Ин.14.21) Таким образом, заповедь о предпочтительности любви к Богу – это заповедь о преимуществе нравственных (евангельских) законов перед эгоистическими интересами семьи, а уж тем более перед интересами какого-либо иного сообщества, в том числе и Церкви.
Любовь к Богу не в предпочтительности интересов церковной организации. Об этом свидетельствует осуждение Спасителем иудейского права не делиться с родителями тем, что человек определил, как дар Церкви (Богу). То есть, материальные интересы семьи для Бога превыше материальных интересов Церкви.