Но не следует сетовать на беззаботность совершенной добродетельности Бога, которую Он легко может себе позволить в силу своего «служебного положения». Когда пришло время, Господь разделил участь человеческую с невероятной самоотверженностью. После Голгофы Господь обрел моральное право прямо смотреть в глаза всем страдальцам мира. После Голгофы Господь может просто показать человеку следы от гвоздей на своих ладонях и ответить: «А вот моя жертва во имя твоей жизни».
Хлеб Божий и хлеб человеческий
Средний класс, вероятно, уже подзабыл, сколь тягостна жизнь «от получки до получки» с непрестанными думами о пропитании. Мы также плохо себе представляем, как актуальна была проблема хлеба насущного для ближневосточной бедноты в начале нашей эры. Чудеса, творимые Спасителем во время оно, конечно удивляли народ, но когда Он накормил пять тысяч человек пятью хлебами, то Ему пришлось бежать в горы от восторженной толпы, вознамерившейся немедля возвести Его на царство. И восторг иудейского общества от близости продовольственного изобилия и всеобщей продовольственной безопасности можно понять.
Народ, прослышавший о столь перспективном чуде, начал подтягиваться к месту события. В поисках удалившегося Христа снарядили целую лодочную флотилию и поплыли на другой берег моря Тивериадского, куда отплыли Его ученики. Понятное дело, нельзя же упускать такого Царя. И вот нашли Его.
«Иисус сказал им в ответ: истинно, истинно говорю вам: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились… истинно говорю вам: не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру.
На это сказали Ему: Господи! подавай нам всегда такой хлеб.
Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда. Я есмь хлеб жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что ядущий его не умрет. Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира.