Но сыновство – это не единственная форма родства человека Богу, осуществившаяся в Спасителе. Представьте ситуацию: отец и сын наблюдают за тем, как умные и добрые животные медленно и мучительно умирают от голода, и спасти их от голодной смерти возможно только плотью сына. И вот отец и сын принимают солидарное решение о том, что этот страшный шаг в вольер сыну следует сделать. Сравнение, конечно, грубоватое, но дистанция между Богом и человеком примерно такая же, как между человеком и животным. Сыновство человеческое утвердилось в Жертве так же и нравственной высотой Человека, достигшей во Христе божественного уровня любви и смирения. И «нравственная высота» в данном контексте это не тошнотворно-патетическая пошлость, – это сугубо функциональное качество, определяющее практическую пригодность человека для бытия в Царствии небесном.
Злая воля невещественна, и потому кажется, что она не имеет не то что необходимости, но даже и возможности как-либо уравновешиваться. Но вполне вероятно, мы не все знаем о материальности злой воли, а равно о возможности и необходимости ее уравновешивания (искупления), которое было осуществлено на Голгофе. Мы же знаем, что элементарные частицы, из которых состоит материя, нематериальны, и не удивляемся тому что вся материя вселенной состоит из нематериального. Так может и о вещественности злой воли нарушающей гармонию мира мы не всё знаем.
Бог нравственно совершенен хотя бы потому, что Ему ничего для себя не надо, Ему не перед кем самоутверждаться, материя функционирует сама по себе вечно и неизменно, вот Он и озабочен только благом носителей разума и свободной воли, как и подобает обладателю нравственно совершенной воли. И если мы этого не замечаем, то лишь потому, что нам благо подавай прямо здесь и сейчас и по нашему разумению.