В размышлениях о голгофской Жертве богословие не сумело дистанцироваться от мифологических традиций, в которых капризных и обидчивых богов задабривают жертвоприношениями. Никакой иной логики великого голгофского Искупления богословие не предложило. Вот и возникают закономерные вопросы. Кому Бог принес Самого Себя в жертву? Самому Себе что ли? Перед Кем Бог искупил зло человеческое? Допустим, вам не нравится, что собаки бывают кусачими – отдали бы вы своего сына на растерзание собачей своре, чтобы простить этих собачек? Ну полный же абсурд.
Нам Господь заповедовал прощать ближнего своего бессчетно и безо всякой сатисфакции, что же не позволило Богу самому простить зло человеческое просто так? Для того чтобы пойти на голгофскую Жертву, Богу нужны были очень веские и абсолютно рациональные причины, именно рациональные, а полагать, что воля Бога рабски подчинена всяким символическим условностям и ритуалам, пожалуй, даже богохульно. Можно просто верить, что рациональные причины были, но и понять то, какие же непреодолимые обстоятельства могли заставить Бога пойти на такую невероятную Жертву тоже важно.
Все законы материи, по сути, являются законами нравственными, потому что имеют то же самое предназначение, что и непосредственно нравственный (евангельский) закон, – это поддержание гармонии мира, его равновесия, согласия и порядка. И ничто во вселенной, никогда и ни при каких обстоятельствах не нарушало предписанные Богом законы бытия.
И если законы существования материи онтологически несамостоятельны, и поддерживаются только волей Бога, то вполне логично допустить существование вселенского Закона неукоснительности воли Бога. Ведь если, например, постоянная Ньютона хотя бы просто дрогнет, то масштаб вселенской катастрофы, которая последует за этим, страшно себе представить. А вот человек преодолел Закон Божий, преодолел, разумеется, не величием своей природы, ума и воли. Просто Господь решил поделиться с обычным существом своим образом и подобием, и поделился, понимая всю проблемность этого шага. Из приматов детей божьих вырастить, шутка ли.