«В чем застану, в том и сужу» – гласят апокрифические слова христовы, и это не про то, как хорошо человек «очистился», согбенно стоя под епитрахилью. Это про нравственное состояние характера воли человека здесь и сейчас. Для спасения значим только нравственный потенциал характера воли, значимо только будущее поведение человека, а не прошлое. Мы смотрим на дурные поступки своего прошлого, Господь – на нравственный потенциал человека в будущем. Но если человек в прошлом не заботился о своем нравственном состоянии, то и в будущем ничего доброго от него можно не ждать.
Если исповедь способствует нравственному росту, то это полезный костыль для хромой совести, но если исповедь – это дежурный ритуал «очищения» от греха, то упования обрядовера не то что тщетны, они вредны, ибо вводят человека в заблуждение.
А вот еще в крещении человек якобы получает освобождение от грехов. Но крещение – это акт приятия христианской модели мира и большей ответственности за все свои дела, слова и помышления, ибо «кому больше дано, с того больше и взыщется». Крещение – это обязательство и ответственность, а не своекорыстная сделка с Богом. Но для интересов Церкви такая логика невыгодна. Церкви выгодно, чтобы человек думал, что за окропление водичкой он обретает у Бога особые льготы и преференции. Богу нужны христиане, Церкви – поголовье, потому и крестят несмышленышей.
Кстати, Иисус не был крещён (хотя бы потому, что не было во то время обряда крещения). Известный евангельский эпизод «крещения» описывает иудейский обряд твила, богословие которого перенесено на обряд крещения как под копирку. А вот как в евангельском тексте появились слова «крещение», «креститель» – это интересный вопрос. И одними трудностями перевода (а они тут действительно есть) этот казус не объяснить. Так что, кто хочет креститься христовым крещением, добро пожаловать в синагогу.