***
– Не понимаю, – задумчиво проговорила Мэри, вертя в руках конверт. – Не похоже, чтобы письмо пришло по почте – на нем нет должной отметки, а эти штемпеля очень давнишние. Вы говорите, его принес почтальон?
Они сидели за столом в гостиной. Мэри принесла коробку с пончиками, а Томас достал из верхнего шкафчика упаковку ароматного чая с ройбушем и ванилью, которую берег для особых случаев или для гостей. Мэри помогла расставить чашки с блюдцами, и Томас невольно засмотрелся на нее, как ловко та управляется с посудой, потом спохватился, открыл коробку с пончиками и положил самый аппетитный ей на тарелку. Мэри заметила эту маленькую хитрость, но не стала возражать, чтобы не огорчать Томаса.
– Да, – кивнул он, – почтальон приходил вчера утром в обычное время.
– Это уж совсем странно, – сказала Мэри, – вчера из-за нехватки людей менеджер отделения, мистер Харрис, решил доставить флаеры на следующий день, то есть сегодня. Все равно от них мало проку, а писем, как я говорила, к нам не поступало. Вы не думаете, что это чей-нибудь розыгрыш?
Томас с сомнением покачал головой. Это письмо могло быть только у Джорджа. Если тот и решил пошутить таким образом, то шутка получилась, мягко говоря, странноватая. Даже если кто-то и согласился бы везти непонятно откуда старое письмо, раздобыть форму почтальона и ломать перед Томасом комедию, то это было бы, по крайней мере, накладно, не говоря уже об остальном. К тому же Джордж никогда не любил слишком сложные розыгрыши. Вот зарядить хлопушку и подложить ее под пепельницу, чтобы бабахнуло, когда пепельницу возьмут в руку, это было вполне в его стиле. Томас решительно отмел этот вариант.
– Нет, – уверенно сказал он, – для розыгрыша слишком мудрено, да и не в стиле тех, кого я знаю.
– Может, это кто-нибудь другой, не из ваших знакомых, – предположила Мэри. – А как, кстати, выглядел этот парень?
Томас принялся подробно описывать почтальона. Он вспомнил, как что-то в его облике показалось ему не совсем уместным, но не мог понять, что именно. Мэри помогала, задавая уточняющие вопросы. Особенно подробно она расспрашивала про форму. Томас старался не упустить ни одной мелочи, но чем больше он вспоминал, тем удивленнее становилась Мэри. Наконец, она спросила:
– Что у него было на голове?
– На нем была… – Томас наморщил лоб. – Фуражка… Да, именно, фуражка! – Вот, что тогда показалось ему необычным, но потом внимание переключилось на письмо, и он напрочь забыл про эту деталь.
– Современные почтальоны не носят фуражек, мистер Томас, – удивилась Мэри. – Их носили раньше. Я такие видела в фильмах, а сейчас у всех бейсболки.
– Точно! – воскликнул он. – И как я, дурак, сразу не догадался?!
– У нас даже не осталось такой формы, – продолжала Мэри. – А если кто-нибудь и появится в такой на работе, это будет серьезное нарушение.
– Фуражки на головах почтальонов я видел только в свои юношеские годы, – вспомнил Томас. – Мне очень нравилась их форма. Было в ней что-то притягивающее.
– Вы хотите сказать, что это был почтальон из вашего детства? – засмеялась Мэри. – Мистер Томас, не знаю, как вы, а я уже не верю в сказки.
Томас молчал. Он в какой-то степени был согласен с Мэри, но откуда, черт подери, тогда взялось письмо? Он не мог найти ни одного логичного объяснения.
– Возможно, ваш друг обратился в передачу «Скрытая Камера», – предположила Мэри, – они запросто могли проделать такую штуку.
– Наверное, ты права, – нехотя согласился Томас, – мне надо будет найти номер телефона Джорджа и «поблагодарить» его как следует.
– Не позавидую я ему, когда он снимет трубку, – улыбнулась Мэри, – я слышала, вы бываете острым на язык.
– Да, представляю, что обо мне наговорили соседи, – Томас шутливо нахмурил брови и погрозил пальцем в сторону окна, – как вот доберусь я до них…
Они продолжали разговаривать, больше не касаясь темы письма, чему Томас, признаться, был рад. Он не принимал до конца идею со «Скрытой Камерой», хотя это и было более-менее единственным рациональным объяснением. Ему не давала покоя фуражка почтальона и тот факт, что посыльный бросил что-то в пару почтовых ящиков по пути к его дому. Об этом Томас умолчал. В голове у него зрел план, но посвящать в него Мэри не хотелось – она и так помогла вспомнить детали одежды того парня. В конце концов, это письмо его, Томаса, и разбираться он должен сам.