– Она в порядке, – шепнула Марта, боясь, что рыжеволосая выдаст себя или её. Но она не произнесла ни слова: стражники оттащили её к эшафоту. Кухарка, не отрываясь, смотрела на ведьму, которую обматывали верёвкой, привязывая к столбу. Наверняка многим из толпы это показалось излишней мерой предосторожности: чтоб не сбежала или не начала колдовать. Но Марта понимала, что женщина была слишком слаба. Женщина, список грехов которой сейчас оглашался на всю площадь, та, которую выдавали за бездушного монстра, не упала с эшафота только благодаря опутавшим её верёвкам.
И этот бездушный монстр, в разгар молитвы, вдруг встретился взглядом с ней. Глаза ведьмы уже второй раз напомнили ей большие и светлые глаза малютки Ирмы. Марта поразилась, насколько уверенным был её взгляд, хотя и отражал тяжесть перенесённых страданий.
Не надо бы показывать, что мне её жаль. А то попадёт ещё… Запишут в соучастники.
Кухарка сморгнула навернувшиеся слёзы и снова подняла взгляд на ведьму. Та болезненно, вымученно улыбнулась, и в голове Марты прозвучал её голос: «Спасибо»
Не знала, что они так умеют. Она даже рта не раскрыла. Хотя с другой стороны, если её обжигает святая вода и серебро, должна же быть и обратная сторона.
Марта смотрела, пока могло выдержать её доброе сердце. Когда первые языки пламени охватили стопы женщины, она зажмурилась и опустила голову. Но с площади не уходила.
Если бы я была там – не приведи Господи, конечно – я бы хотела, чтобы среди толпы, которая радуется моим страданиям, был бы хоть кто-то, кому больно за меня. И если ты сейчас слышишь мои мысли, то знай: мне больно. Мне жаль, что всё так закончилось для тебя.
И ведьма закричала. Всё длилось не больше получаса, но Марте это показалось вечностью. Она нашла в себе силы открыть глаза только когда народ уже начал расходиться, а пепел ведьмы подхватил ветер.