Пока Ирма приходила в себя, незнакомка уже успела вернуться к прежнему доброжелательному настроению.
– Я понимаю, почему ты хочешь уйти из приюта. К тому же, скоро Пасха, верно? – Ирма опасливо кивнула. Никто ещё, кроме Марты и Летты, не говорил с ней так открыто о её особенности.
– У меня есть небольшой уголок в бедном квартале. Я его раньше сдавала, но сейчас там пусто, и вы с подругой сможете туда заселиться. Устрою так, что она будет работать на рынке. Будешь платить мне небольшую часть с того, что удастся продать.
– А что продавать, мэм? – решилась спросить Ирма, убедившись, что эта странная особа не потащит её в церковный суд прямо сейчас.
– То, что захотите. Можете вязать, охотиться, выращивать у себя там капусту, мне всё равно. Основная работа всё равно на тебе, и с этого я планирую получить неплохую прибыль, честно говоря.
Ирма обратилась в слух и дала понять, что готова на любой изматывающий труд.
– Моё заведение находится вон там, – особа указала рукой в сторону одной из улиц. Там Ирма никогда не была, но каждый раз, проходя с группой мимо поворота на эту улицу, хозяйка не забывала упоминать, что там живут и работают только те несчастные, которые забыли Бога и, как следствие, были забыты Им.
Может быть, мне там и место?
– Мой дом называют по-разному, – вкрадчиво продолжала незнакомка, – «салон», «приют для страждущих», ещё много довольно грубых и оскорбительных слов придумали пуритане, но я предпочитаю стандартное «дом удовольствий». Согласись, в самом названии…
Ирма испуганно отшатнулась. От воспитательниц она слышала, что для благородной дамы нет ничего хуже, чем попасть в такое заведение или хотя бы походить на женщин оттуда.
Но я ведь не благородная леди. И не буду, – рассуждала девочка, сомневаясь. Незнакомка продолжала смотреть на неё, терпеливо ожидая, когда та переварит информацию.