– Держу пари, что эти леди рукодельничают только для удовольствия, а не так, как мы. Сколько связал носков, столько и получил еды потом, – шепнула Ирма своей подруге. Летта заметно погрустнела, рассматривая свои рукава. Она старалась следить за одеждой, но въедавшиеся пятна иногда было невозможно смыть.
– Ваша же задача, – строго продолжала воспитательница, – усердно трудиться. Как только вам исполнится четырнадцать, вы уйдёте отсюда, чтобы самим зарабатывать себе на хлеб. Больше никто не будет так заботиться о вас, как мы делаем это здесь.
Голос женщины звучал настолько безжалостно, что девочки помладше начали всхлипывать.
Можно подумать, сейчас мы не сами себе хлеб добываем, – усмехнулась Ирма.
– Особо старательным разрешат остаться здесь, чтобы выполнять какую-то работу, где не нужно образование. Вы будете получать жалование и благодарить судьбу за такой подарок. Остальным придётся ехать в соседние деревни, чтобы жить там и работать на благо местных жителей. Жалование вам будет платить староста. Это ваш долг. И те из вас, кто достойно представит свой приют, станут лучшей благодарностью за наши старания.
Неожиданно для себя Ирма подняла руку. Воспитательница посмотрела на неё с недоумением, как и многие присутствующие. Обычно она сидела букой и не проявляла активности на уроках, в отличие от старательной Летты.
– Да, ммм… девочка? – женщина не смогла вспомнить её имя, но, кажется, её это не смутило.
– А где найти такую деревню? Они есть у нас здесь, поблизости?
– Хм, – вопрос, видимо, вполне устроил воспитательницу, и в её глазах даже мелькнуло одобрение, – да, есть одна неподалёку. Работа там тяжёлая, в основном, в полях, поэтому туда редко кто-то идёт. Но зато близко к городу, всего час пешком. Но многие остаются и в городе, – женщина сделала паузу, собираясь сказать что-то ещё. Но передумала и стала спешно говорить о тяготах взрослой жизни, стараясь не смотреть на Ирму.