– Но… серёжку нашли в подушке у неё, – хозяйка кивнула на побледневшую девочку.
Ирма попыталась придать своему лицу то выражение, которое часто видела у своих друзей, нагловатых мальчишек. И, судя по тому, как изумлённый взгляд миссис сменился на яростный, ей это удалось.
– А я что, совсем дурная, прятать краденое в своих вещах? – беззаботно сказала она, глядя, как девочка заливается краской.
Может, умнее будешь.
Дальнейшее Ирма плохо помнила. Хозяйка, кажется, швыряла её по своему кабинету, как тряпичную куклу, то и дело охаживая плетью. Миссис Уиннифред была ревностной христианкой, и истинно верила, что своими действиями спасает детские души от развращения. Однако она бы ни за что не призналась, даже себе, что мольбы и слёзы её подопечных радуют её ничуть не меньше, чем церковные псалмы. Именно поэтому, не добившись от Ирмы ни звука, она была более чем раздосадована.
– Вон отсюда. Обе.
Девочка помогла Ирме дойти до общей комнаты, стараясь не смотреть ей в глаза. И только когда они со старшими воспитанницами помогли Ирме омыть ссадины и переодеться, девочка решилась спросить.
– Почему ты за меня вступилась?
– Ну… скажем так, ты однажды тоже оказала мне услугу. Только ты была совсем маленькой, не помнишь этого.
– А как ты тогда помнишь? Мы же ровесники.
Летта закрепила последнюю повязку и полюбовалась на свою работу. Получилось криво, но чисто.
– И я не помню, – Ирма пожала плечами, – мне рассказывали.
Поняв, что больше информации от странной спасительницы она не добьётся, девочка робко протянула ей руку.
– Я – Летта.
– А я – Ирма.
Рыжеволосая слегка улыбнулась, чем вызвала на лице Летты новое изумление.
– У тебя разве ещё есть силы? Ты даже не закричала. И пару недель назад, когда тебя били из-за того, что ты отказалась поцеловать Библию, ты тоже ни звука не издала.
Ирма нахмурилась.
– Никому не скажешь?
– Неа, – девочка покачала головой.
– Видишь ли… мне почти не больно.