Марта покачала головой. Она не знала, кто был отцом девочки. Да и, сказать честно, это мог быть кто угодно: мельник, укрывавший ведьму от правосудия, стражник, выпустивший её из темницы, палач, увлёкшийся допросом – вариантов было слишком много, чтобы предположить хотя бы что-нибудь.
– Ты не должна никому говорить об этом, поняла? И никому не говори о том, что сама умеешь. Это очень важно.
– Это из-за плохих людей, да? Они забрали маму и заберут меня?
– Не заберут, если будешь умной, – Марта обняла девочку, – я попрошу хозяйку, и ты будешь тут, со мной на кухне работать. Всё равно и тебя, и Летту скоро отправят на заработки.
Они ещё долго просидели вместе. Ирма задумчиво смотрела на догорающие поленья. В этот вечер она узнала, что если она коснётся серебра или святой воды, то обожжёт руку. Если она пойдёт в церковь, скорее всего, потеряет сознание, как в день её мнимого крещения. Узнала, что, возможно, в будущем она сможет делать волшебные вещи, которые у неё начинают получаться уже сейчас, правда, пока она не знает, как. Но самое важное она узнала ещё давно: на этом свете есть хотя бы один человек, который её любит.
5
– Я не брала, не брала, не брала!!!
Из кабинета настоятельницы приюта слышался нервный, местами взвизгивающий голос девочки семи лет. Это могла быть любая из воспитанниц, но Ирма без труда узнала в ней диковатую светловолосую девчушку, ту самую, которую, родила какая-то бродяжка и ушла, оставив в приюте, как раз в тот день, когда под дверь чёрного хода подкинули её саму. После того, что рассказывала ей Марта, Ирма издалека наблюдала за Леттой. Но ближе подходить не решалась: девочку многие любили, она была слишком нежной, слишком плаксивой, чтобы возиться с рыжей взбалмошной сверстницей. Вот с мальчиками у неё постепенно наладились отношения. Больше двух лет ушло на то, чтобы они забыли свою же легенду про ведьму и поняли, что настырная девчонка честная, ловкая и смелая. Ну и пусть, что знает, как заматывать раны и прижигать мозоли. Наверняка её научила кухарка. Зато нет такого секрета, который Ирма бы разболтала, и нет того, что смогло бы заставить её заныть – кремень, а не девчонка.