– В сущности, – промолвил он наконец, – что его могло так напугать? Возможно, всего лишь голос нечистой совести. Чувствуя себя предателем, он заподозрил обвинение в глазах другого.
– Этот другой, я догадываюсь, профессор Мориарти?
– Никто иной. Когда кто-нибудь из этой компании говорит “он”, то ясно, кого они подразумевают. У них только один “он”, главенствующий над всеми остальными.
– И что он затевает?
– Это сложный вопрос. Когда против вас оказывается один из первых умов Европы, а за его спиной стоит целое полчище темных сил, допустимы любые варианты. Как бы то ни было, Порлок, видимо, растерян. Сравните письмо с адресом на конверте, написанным до неприятного визита. На конверте почерк тверд, в письме его можно разобрать с трудом.
– Зачем же он писал, а просто не бросил это дело?
– Боялся, что я буду добиваться разъяснений и тем самым навлеку на него неприятности.
– Верно, – сказал я и, взяв шифрованное письмо, стал напряженно его изучать. – Можно с ума сойти от обиды, что в таком клочке бумаги заключена важная тайна и что невозможно в нее проникнуть. Шерлок Холмс разжег трубку, бывшую спутницей самых глубоких его размышлений.
– Может быть, здесь все же имеются зацепки, ускользающие от вас. Давайте рассмотрим проблему при свете чистого разума. Этот человек ссылается на какую-то книгу – это исходный пункт.
– Нечто весьма неопределенное, надо признаться.
– И все же эта проблема, когда я вдумываюсь в нее, не кажется мне неразрешимой. Какие указания содержатся относительно этой книги?
– Никаких.
– Ну, не так уж все скверно. Шифровка начинается крупным числом пятьсот тридцать четыре. Мы можем принять его в качестве предположения, что речь идет о той странице, к которой нас отсылают как к ключу шифра. Значит, эта книга толстая. Какие еще указания имеются относительно этой толстой книги? Следующий знак – Г2. Что вы скажете о нем?
– “Глава вторая”.
– Едва ли так, Уотсон. Раз дана страница, то номер главы уже несуществен. Кроме того, если страница пятьсот тридцать четыре относится только ко второй главе, то размеры первой главы должны быть чудовищны.
– Графа! – воскликнул я.