Но без развитого воображения и определенной смелости, считает Холмс, реальность не поддается правильному объяснению. Сыщик должен уметь сочетать воображение с ощущением реальности. «Мне не хватило быстроты реакции и того сочетания воображения и ощущения реальности, которые составляют основу моего ремесла» (Загадка Торского моста). «Все теории, объясняющие явления природы, должны быть смелы, как сама природа, – ответил Холмс» (Этюд в багровых тонах).
Предметом расследования может быть только то, что существует реально и подчиняется законам природы. Критерий реальности прост – реально существует только то, что находится в причинно-следственной связи со всем остальным.
В отличие от догматических детерминистов Холмс не отрицает объективного характера случайности, признает ее совместимость с всеобщей причинно-следственной связью и познаваемость. «Не может существовать такой комбинации случайных и неслучайных событий, для которых человеческий ум не мог бы найти объяснения» (Долина ужаса).
Вместе с тем Холмс отвергает возможность полного хаоса как общего закона природы и общественной жизни, ибо он привел бы к безысходному кругу бессмысленного отчаяния, насилия и страдания. «Что же это значит, Уотсон? – мрачно спросил Холмс, откладывая бумагу. – Каков смысл этого круга несчастий, насилия и ужаса? Должен же быть какой-то смысл, иначе получается, что нашим миром управляет случай, а это немыслимо. Так каков же смысл? Вот он, вечный вопрос, на который человеческий разум до сих пор не может дать ответа» (Картонная коробка); «Именно, Уотсон. Жалкое и никчемное. Но не такова ли и сама наша жизнь? Разве его судьба – не судьба всего человечества в миниатюре? Мы тянемся к чему-то. Мы что-то хватаем. А что остается у нас в руках под конец? Тень. Или того хуже: страдание» (Москательщик на покое).