Страх был самой серьезной проблемой, с которой сталкивался каждый из членов группы, – страх перед неизвестностью, страх боли и страх смерти. Когда мы объединились в группу, это уже само по себе принесло больным облегчение. Как лидер я делилась с ними своей силой, и они обращались ко мне, когда у них возникали вопросы. Разумеется, я могла ответить не на все из них, но мои пациенты знали, что я тревожусь о них и хочу помочь.
В то время я была единственным человеком в мире, который давал хоть какую-то надежду. Я не обещала никаких особых результатов и не призывала уйти от врачей. Все, что мы делали в группе, дополняло лечение, которое несчастные получали в различных больницах, или восполняло его отсутствие. В те дни находилось крайне мало врачей, рисковавших прикоснуться к больным СПИДом. По своему невежеству они были полны страха и предпочитали держаться в стороне вместо того, чтобы сопереживать больным и заботиться о них.
Когда первый вечер подошел к концу, я провела сеанс визуализации. Мы представили, что находимся в удивительно спокойном месте, где много исцеляющей энергии. Закончили мы встречу песней Джея Джозефса «Я люблю себя». Тогда еще мы не знали, что будем заканчивать этой песней каждую встречу моей группы поддержки и что она приобретет достаточную популярность.
Уходя, каждый из членов группы чувствовал себя лучше. Они хоть ненадолго избавились от волнений и страха и больше не ощущали себя беспомощными жертвами. На другой день некоторые признались, что впервые со дня постановки диагноза провели спокойную ночь.
На следующей встрече мы обсуждали другие проблемы, над которыми будем работать в дальнейшем, – это не только болезнь, но и страх, самооценка, вера в себя, гнев и злоба, чувство вины. Как сказать родителям, что их ребенок гомосексуалист и болен СПИДом. Мы обсуждали секс и безопасный секс. Как простить, как любить себя, хотя ты знаешь, что тебе вынесен смертный приговор. Недостатка в темах для обсуждения у нас не было, но больше всего мы хотели говорить о положительной стороне СПИДа.
Эта группа стала расти, так как ее участники привели своих друзей. Я купила большой электрический чайник, чтобы заваривать травяной чай. Через несколько месяцев уже восемьдесят пять человек толпились в моей гостиной, свисали из окон и стояли в дверях. Мы переехали в большее по размеру помещение, и на следующей неделе ко мне пришли уже сто пятьдесят человек! Мы по-прежнему встречались по средам, и к весне 1988 года на каждую встречу приходило до шестисот человек. Не все они были больны СПИДом, часто появлялись друзья, любовники и просто любопытные. Приходили женщины и даже дети, медсестры, врачи, сотрудники хосписов и сторонники нетрадиционной медицины.
Врачи стали присылать к нам больных. У нас был один врач, который работал со многими больными СПИДом и во время первого же визита рекомендовал больному трижды посетить наши семинары. Этот доктор знал, что намного легче работать, когда у пациента позитивный настрой.
Через два с половиной года из первых шести участников группы трое покинули нашу планету, а один ушел из группы. Оставшиеся двое по-прежнему со мной и прекрасно себя чувствуют. Те же трое, что умерли, сделали это спокойно, веря в завершенность своей миссии на Земле. Поддержка группы сыграла огромную роль в их жизни. Итак, мы добились того, чего и хотели, – постепенно исправили качество своей жизни. Но самые важные изменения произошли в их сознании – изменения в мыслях и отношении к себе и к жизни. И я вижу это в своей группе вновь и вновь.
Недавно я прощалась с одним умирающим человеком. Я пожелала ему bon voyage (доброго пути) перед тем важным путешествием, что ждет его впереди, он поблагодарил меня и сказал, что я была его путеводной звездой два последних года и помогла ему превратить то, что должно было стать ужасающим испытанием, в нечто спокойное и полное духовного развития.
Было бы неправдой утверждать, что всем становится лучше. В группе есть люди, которые уже покинули нашу Землю, и люди, которым плохо. Вместе с тем у нас много людей, которые радикальным образом изменили качество своей жизни. У нас есть несколько – всего несколько – человек, которые, похоже, победили СПИД. Врачи пока не соглашаются с этим. Они собираются выждать несколько лет и понаблюдать за ними.
Мы все еще не нашли универсального ответа, мы не можем сказать: «Поступай так-то и так-то – и ты излечишься», – однако мы знаем, что люди многое могут сделать, чтобы помочь себе. Некоторые методы лечения помогают одним больным и бессильны для других, и мы делаем все возможное, чтобы ознакомить членов нашей группы со всеми известными способами борьбы со СПИДом, чтобы они могли выбрать свой путь.
Мы заметили, что лучше всего с болезнью справляются люди, которые изменили свое питание и используют методы нетрадиционной медицины. Ученые изо всех сил стараются синтезировать яд, который убьет вирус, не причинив вреда больному, но, увы, побочные эффекты этих лекарств часто разрушительны для больных, к тому же и сами препараты очень дороги.
Лично я считаю, что правительство обязано бесплатно раздавать лекарства всем, кто не может позволить себе их купить. Большинство больных СПИДом живут на пособие и редко когда имеют пару долларов к концу месяца.
В эту среду встреча нашей группы, Хейрейд, как мы это называем, будет посвящена не лечению, а поддержке друг друга. Мы собираемся в группе поддержки, чтобы быть вместе и помогать другим. Мы поем, медитируем, делимся успехами и страхами, занимаемся визуализацией и учимся любить себя.
За те два с половиной года, что я веду группу, я наблюдала огромное число случаев исцеления сознания. Люди, которые когда-то пришли напуганными и отчаявшимися, сейчас с улыбкой контролируют свою жизнь. Они видят ее с новой стороны. Для большинства СПИД стал шансом изменить жизнь к лучшему. Когда люди чувствуют безусловную любовь, в них проявляются лучшие черты характера. Даже те, кто покинул Землю, сделали это намного спокойнее.
В наше время многие дети ощущают отчуждение в семьях, и это еще слабо сказано, если говорить о гомосексуалистах. Люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией сталкиваются со всеми обычными проблемами взаимоотношений «родители – ребенок», к тому же они должны скрывать свои наклонности из страха быть отвергнутыми или осмеянными. Сын или дочь боятся сказать родителям, кто они на самом деле, или сами родители, узнавая, что их ребенок – гомосексуалист, в страхе и замешательстве отказываются даже разговаривать с ним.