Пища духовная. О молитве
Человек Богом так премудро устроен: его физиология для поддержания жизни постоянно требует питания. Наша плоть нуждается в воздухе, и поэтому мы всё время дышим. Должны употреблять пищу, иначе умрём. Но как интересно устроен наш ум! Он тоже постоянно требует пищи, информации, чтобы её переваривать, чтобы жить. Иначе он начинает голодать.
Если ум не получает информации, он просто перестаёт существовать, его бытие не имеет смысла. И поэтому постоянно поедает и поедает информацию, всё время чем-то интересуется. Есть такое выражение – «пытливый ум». Это его естество – быть пытливым. Можно ещё сказать, что наше обоняние требует постоянной информации. Оно хочет ощущать запахи. Вообще вся психосоматика человека постоянно нуждается в пище. Физиология требует физиологической пищи, душа – духовной. Ум постоянно потребляет эту пищу и не насыщается. Иначе, если его остановить, он начинает скучать и умирать, человек испытывает дискомфорт.
Все мы понимаем, чем питается наш ум, но мало кто живёт духовную пищу. Мы не живём её и не понимаем. Нашему уму иногда интереснее получать информацию в формате этого мира, а когда мы открываем Псалтирь или Евангелие, он начинает скучать, потому что не переваривает эту информацию, так как она другого плана, иной природы, а ум настроен на земное. У него нет опыта переваривания пищи духовной. Он пытается насладиться информацией в Псалтири, но, если её читать просто земным умом, она становится не очень-то и богатой. Примерно одно и то же. А если ты её прочитал сто, тысячу раз, она перестаёт тебя удивлять, удовлетворять твоё любопытство. Это я говорю о Псалтири, в которой сто пятьдесят псалмов.
А если взять Иисусову молитву, в ней всего несколько слов: «Господи, Иисусе Христе, помилуй меня грешного!» Если мы их воспринимаем как внешнюю информацию, скоро они станут для нас обыденными, банальными, примитивными, потом – скучными или даже ненавистными, если мы не поняли, не уловили, что в этих словах присутствует не только рассудочная информация, а есть информация подтекста, Духа. Она слышится не в логической литературной форме, а живётся через впечатление, которое даёт молитва.
Если человек переформатируется из области логики в область Духа, вдруг оказывается, что в этих словах – бездонная информация, которая никак не насыщает. Он питается ею и не может насытиться, потому что для него это уже не несколько слов, а переживание Царствия Небесного, которое вне формы слова, которое не объяснить. Наш ум начинает питаться информацией, находящейся не в словосочетании, а в глубинном смысле. Она становится глубже всего, что он в жизни искал, чем интересовался, находил, перечитав все библиотеки. Потому что книги написаны от логики, а она ограничена. А эти слова несут Дух, Который вне формата этого мира, не ограничен, бесконечен.
Как часто православные скучают по молитве! Потому что их ум настроен на информацию земного порядка, которая уже триста раз прокрутилась и наскучила. А если бы настроились на информацию Духа… Когда читаешь Псалтирь, и идёт текст логический, а параллельно – текст Духа, который совсем иного плана и другого формата, тогда Псалтирь не наскучивает, Евангелие не наскучивает, не наскучивают пять слов Иисусовой молитвы, повторённые сто, тысячи, миллион раз.
Если мы будем подходить со стороны рассудка, миллион раз одни и те же пять слов – это скука. И вдруг эти несколько слов раскрывают информацию ненасытимую, бесконечную. Хочется снова и снова говорить: «Иисусе, Иисусе, Иисусе…» Это информация другого плана, на неё нужно перестроиться из области логики в формат сердца.
В XX веке был Иосиф Исихаст – чрезвычайный человек даже для Афона. Практиковал сугубо Иисусову молитву. Когда он умирал, заповедовал членам своей маленькой общины не оставаться вместе, а разойтись, чтобы это дело множилось. Они исполнили: стали игуменами, духовниками афонских монастырей. Один из учеников поселился недалеко от столицы Афона. И там был монах, которого сильно тревожил их необычный образ жизни. Однажды он не сдержался: «Вот вы, исхиаты, оставили все чинопоследования святых отцов. Они же писаны Духом Святым! Вы всё оставили и занялись только Иисусовой молитвой». Старец Харлампий ответил: «Мы не оставили. Но если бы ты знал, как по-другому живутся эти чинопоследования, когда ум пребывает в Иисусовой молитве!» Поэтому, да, есть традиция, если человек занимается Иисусовой молитвой, сократить другие правила, чтобы формат времени увеличить именно для неё. Но это необязательно.
Я могу вслед за старцем Харлампием сказать те же слова. Если бы вы знали, как живётся Божественная литургия после того, как немножко организуешь свой ум! Иисусова молитва ведь по-другому ещё называется «умной молитвой». Само это предполагает, что мы что-то делаем с умом. И святые отцы попытались наш непослушный ум приучить.
Попробуйте многократно почитать «Отче наш». Сколько раз за это время вы подумаете не об Отце Небесном, а даже о какой-то пошлости? Умная молитва занимается, во-первых, организацией ума и, во-вторых, – соединением ума с Богом. Но чинопоследования являются вспомогательными, разогревающими на делание сугубой молитвы. Когда Иосифа Исихаста спросили, что предпочтительнее, он ответил: «Для мирян – Иисусова молитва, а для монахов – таинство послушания».
У нас в дореволюционной России Иисусова молитва была очень традиционна. Не надо ассоциировать её с состоянием созерцательности, откровения. Ведь мы Иисусову молитву начинаем просто с устной молитвы, которую можно произносить непрестанно во всех трудах, во всех обстоятельствах. Потом можно прийти к тому, что устно – недостаточно, и очень хорошо продвинуться в сторону умной молитвы.
Когда человек делает Иисусову молитву очень-очень много раз, она постепенно из области логики переходит в область интуиции. Входит в привычку – вторую натуру. И, действительно, у людей есть такое, что они могут работать бухгалтерами, но не оставлять Иисусову молитву. Я сплю, а сердце моё бдит. А пока что во время сна сердце может залезть куда угодно.
В советское время у нас в Оренбурге на лавочках сидели бабушки. Они вязали оренбургские платки, а сами между собой разговаривали, обсуждали что-то. Когда она только начинала вязать, ей нужно было, чтобы мозг был здесь, иначе она петлю потеряет. А когда у неё руки эти движения после многократного повторения уловили, всё ушло в интуицию. Какой результат? Платок связан! Кто-то скажет, что без внимания – это грех. Извините меня, на уровне интуиции человек тоже живёт ответственно, чувствует, что он делает.
У меня есть друг, который, приехав на Афон, попал в общину греческого старца. У него было два греческих ученика, и он согласился взять русского. Мой друг рассказывает: «Я три дня не мог понять, где у нас работает генератор в пустыни. День и ночь: тддддд… На третий день я понял, что это за стенкой старец и днём, и ночью говорит своим баском: «Кирие Иису Христе, элейсон мэ, Кирие Иису Христе, элейсон мэ». Я его спрашиваю: «Геронда, а как вы так можете?» Он отвечает: «Сынок, я здесь живу шестьдесят лет и шестьдесят лет это делаю. Какое-то время, может, год-два-три мне нужно было для этого понуждение. Теперь я даже остановить это не могу, потому что это стало моей второй натурой. А ещё остановить я это не могу потому, что, понимаешь, как физиологически человек должен дышать кислородом, делать вдох и выдох, хоть он спит, хоть он задачу решает, так, когда оживает душа, по Симеону Новому Богослову, она начинает дышать. Но дышит не кислородом, а молитвой: «Иисусе, Иисусе, Иисусе». Она реанимировалась, раздышалась, ожила, заморгала, и теперь, если мне остановить эту молитву, я буду чувствовать удушье, как будто мне перекрыли кислород. Так моя душа начнёт задыхаться, если я не буду вдыхать эту молитву: „Иисусе, Иисусе, Иисусе“».
Начинающие иногда отмечают, что бывает сердечная или головная боль при Иисусовой молитве, и пугаются. Я сразу говорю: не бойтесь, это пройдет, нужно перетерпеть. И святые отцы во многих местах об этом пишут. Просто вы делаете необычную работу со своим умом. Ум привык жить рассеянно, и вдруг вы его нагружаете вниманием, и он начинает болеть. Так же и с сердцем. Когда мы тесним внимание в одно место сердечное, тоже появляется эта боль, но она потом пройдёт, если вы будете идти дальше.