* * *
Бог не ограничен никакой формой. Не может быть ограничен, потому что Он – совершенство. Но Бог нас творит в форме, мы ею определены. Весь этот мир существует, живёт, действует в заданном формате. И, чтобы войти в отношения с этим миром, Господь умаляется, входит форму. Печально, что у нас Рождество стало восприниматься только с умилением: младенчик, волхвы… Мы перестали высоко, богословски переживать это событие. А ведь оно величайшее: Творец Вселенной вдруг умаляется и входит в форму. Она ограничивает Его совершенство и в то же время не ограничивает, потому что Христос – Совершенный Бог и Совершенный Человек. Он не иллюзорно, а фактически наполнил формат этого тела Собой. И в то же время не перестал быть Богом. Господь ради нас творит форму и действует через неё.
Когда мы приехали в Иерусалим снимать фильм, гидом у нас один день был практикующий иудей, человек другой традиции. Он мне говорит: «Отец Сергий, а вы знаете, как мы Бога переживаем? Бог для нас везде». Я отвечаю: «Вот это ваше «везде», оно как бы и «нигде». Бог, который везде, но не оформлен определённо, совершенно трансцендентен, умирает для меня, потому что я никак не могу войти с ним в контакт».
Когда Господь приходит на землю, Он основывает Церковь в определённом формате. Если бы Он был не оформлен, тяга человека к Богу заставляла бы рождать новых идолов. Ведь когда израильтяне лили золотого тельца, ими двигала жажда Бога. Но незнание Бога заставляло следовать своим ассоциациям. У кого-то они были с тельцом, у кого-то – с Перуном, у кого-то – со стихиями природы. И Бог, чтобы остановить это идолопоклонничество, определяет Себя формой Церкви. И она живет в определённых, заданных границах. И Он наполняет Церковь Таинствами, которые тоже ограничены определённым форматом. Ведь если Бог – совершенно чистый Дух, Он бы мог просто невидимым образом осенить человека, и было бы достаточно. Но Господь выбирает форму тела. Потому что для нас, для оформленных людей, это понятнее.
В XIV веке у святителя, афонского монаха Григория Паламы состоялся спор с учёным мужем Варлаамом, который имел великолепное образование, но не обладал реальным духовным опытом переживания благодати. Варлаам услышал от афонитов, как они творят Иисусову молитву, что они видят нетварный Свет Божий, и начал насмехаться над ними, ёрничать и говорить, что либо это иллюзия Света, либо просто тварный свет, который воспринимается разгорячённой душой монаха. Григорий Палама выходит с Афона и доказывает, что нетварный Свет – это действительно свет Божества. Бог проявляет Себя в форме света. Проявляет Себя в формате Тела и Крови Христовых на литургии. Он входит в форму Своим содержанием и через неё наполняет Своим содержанием нас. Входит в формат иконы, которая становится не просто изображением Бога, а наполняется благодатью. Для нас иконы – это окно в духовный мир.
Благодать Божия может наполнять и формат слова. Одному оптинскому старцу духовное чадо жаловалось, что не понимает Псалтырь. «Ты читай, читай, в ней не только информация, но и благодать Божия. Также Бог своими энергиями может наполнять имя Своё: Иисусе, Иисусе… Я говорю сейчас это опытно. Потому что, когда человек пытается говорить Иисусову молитву долго, искренне, упорно, со временем он ловит себя на том, что Иисус из формата слова переходит в Саму Личность. Ты уже переживаешь не имя Божие, а Его Самого».
Как мы принимаем причастие? Какой богослов может объяснить это таинство во всей полноте? Он дойдет до кощунства. В какой-то момент замолчит и скажет: «Слушайте, это таинство». Мы наполняемся благодати Божией через таинства Церкви, через молитву. Для святых отцов молитва была таким состоянием.
Праздник Крещения по-другому ещё называется Богоявлением. И это название мне ближе, потому что богословски глубже. Это не просто Крещение Господа. Богоявление говорит о том, что Господь явил Себя человечеству. И опять же внешнее может кого-то остановить и не пустить в глубину: Бог явился во плоти. Для некоторых этим всё и заканчивается.
А я бы хотел пойти немножко глубже, сокровенней, торжественней, величественней. Богоявление – это не просто Бог явил Себя во плоти. Бог явил Себя в Своей сути. Что это значит? В этот момент Он в очередной раз подчеркивает глубину Своей сути: Бог есть Любовь.
В чём смысл фразы «Бог есть Любовь»? На Богоявление после службы освящают воду, великую агиасму. Для священника и хора существует чин освящения воды, в конце которого есть сноска, как инструкция: «Этой святой водой священник потом кропит всех и всё». В расшифровке «всё» говорится, что он кропит даже сараи, скотину и скаредные места. Господь в Своей любви к человечеству готов смириться и пойти в самые грязные места.
Может быть, кто-то читал житие Порфирия Кавсокаливита. Он приходит в один дом и говорит: «С праздником Богоявления! Я пришел вам всё тут освятить и покропить». И вдруг женщина, открывшая ему дверь, с сарказмом замечает: «Священник, куда ты? Это публичный дом». Тогда отец Порфирий отвечает: «Для Господа нет преград нигде. Мы кропим сегодня всех и всё освящаем. Но не просто бросаем в землю, заранее понимая, что не будет всходов, мы бросаем везде и всё в надежде, что благодать Божия даже на сухой земле даст росток и плод». Он зашёл и покропил всех этих бедных девушек, несмотря ни на что, вопреки всему. Такова суть праздника Богоявления, которую через святого преподобного Порфирия явил Господь.
Обычно православные очень ревностно соблюдают: вот этому можно, а этому нельзя. И вдруг в чинопоследовании великой агиасмы мы читаем: «Всем можно, всё можно». Но это не для того, чтобы люди расслабились и подумали, что можно жить беспутной жизнью, и добрый Бог всех спасёт. Нет, это кощунство. Речь идёт о том, что Господь готов снизойти в самый низ, в самую грязь, не гнушаясь, не брезгуя, взять за руку и потянуть к свету.
Как мало, к сожалению, мы говорим об этой сути праздника Богоявления. Чаще – о чуде святой воды, что она освящается, и достойные причащаются её достойно. Оказывается, она даже для недостойных. Единственное достоинство – это признать своё ничтожество: «Господи, я в самом-самом-самом-самом низу!»
Помните прокажённого: «В самом низу я лежу, Господи, если хочешь, можешь меня исцелить» (Мф. 8: 2). Как прокажённые отличаются от надутых фарисеев, законников, которые молятся Богу в храме и говорят: «Я всё исполнил, всё до мелочи, я чист, я великолепен, я достоин». Как прокажённые отличаются! Посмотрите, какие слова: «Господи, если хочешь, можешь меня исцелить». Всё в Твоей воле, всё в Твоих руках. Я – ничтожество (извините меня за такое слово), я – просто ниже канализации, срам я. Если хочешь, можешь меня исцелить. Ты позови меня, и я пойду. Вот и всё спасение. Не в долгих молитвах, не в коленопреклонениях, не в жестоких постах, не в хождении в храм. Вот в этом вся суть: «Господи, если хочешь, можешь меня исцелить».
Знаете, что я сейчас слышу от Господа? «Деточка, хочу». И это очень, очень укрепляет.