– Тот, кому ты, несмотря на всю его дерзость, всё ещё предан, мой господин.
– Выражайся яснее!
– Наглый и непочтительный маленький дикарь из племени Зеленокожих, господин.
– Атрейо?
– Да, и с ним бесстыжий Фалькор.
– И они – то хотят причинить мне зло? – Бастиан чуть не смеялся.
Ксайда сидела, опустив голову.
– Этому я не поверю никогда в жизни, – продолжал Бастиан, – и не хочу ничего об этом слышать.
Ксайда не отвечала, опустив голову ещё ниже.
После долгого молчания Бастиан спросил:
– И что же это такое? Что замышляет против меня Атрейо?
– Господин, – прошептала Ксайда, – я жалею, что заговорила с тобой об этом!
– Нет уж, теперь говори всё! – крикнул Бастиан. – И без намеков! Что ты знаешь?
– Я дрожу от твоего гнева, господин, – пролепетала Ксайда – она и в самом деле дрожала всем телом, – но даже под страхом смерти я скажу тебе это: Атрейо задумал забрать у тебя Знак Девочки Императрицы – тайно или силой.
На миг у Бастиана перехватило дыхание.
– Ты можешь это доказать? – спросил он хрипло. Ксайда покачала головой и пробормотала:
– Мои знания, господин, не из тех, что требуют доказательств.
– Тогда держи их при себе! – сказал Бастиан, и кровь бросилась ему в голову. – И не клевещи на самого честного и храброго юношу во всей Фантазии!
С этими словами он выпрыгнул из паланкина и пошел прочь.
Ксайда задумчиво постукивала пальцами по змеиной головке курильницы, и ее зелено – красные глаза мерцали. Вскоре она снова улыбнулась и прошептала, выпуская изо рта фиолетовый дым:
– Ничего, ты ещё это увидишь, мой господин и учитель. Пояс Геммай тебе это докажет.
Когда был разбит ночной лагерь, Бастиан вошел в свой шатёр. Он приказал Иллуану, синему Джинну, никого не впускать, и уж ни в коем случае Ксайду. Ему хотелось побыть одному и подумать.
То, что волшебница сказала ему про Атрейо, даже недостойно размышлений. Но его мысли занимало другое: несколько слов о мудрости, брошенные ею. Как много он пережил: страхи и радости, печали и славу – он спешил осуществить одно желание за другим, ни на минуту не зная покоя. Ничто его не успокаивало и не удовлетворяло.