Улица, конечно, сплошь занята шныряющими и прислушивающимися – непроходимая толчея людей. Пахнет иногда жареным кофе, иногда тем же чесноком, или козлятиной, иногда шашлыком, тут же в подворотне и вертят его на вертеле над раскаленными углями.
Здесь начинаются простонародные и старинные кварталы Афин, вблизи Акрополя – та смесь древности, бедности, своеобразия и востока, которая дает главную прелесть городу. Вот, за византийскою церковью237 XI века тяжкие грубоватые колонны Рима. Узнаю век и стиль давнего знакомца, великого странника и искателя, сумрачного и сурового, роскошного на своей римской вилле, жестокого и усталого в конце жизни – и всегда умного, всегда несколько горестного – императора Адриана. Это библиотека238, им выстроенная (дансинга не построил бы). За ней подобие римского форума, римская «агора», так же вросшая в землю, небольшая площадь с остатками храмов, арок, колонн. Так же решетка ее отделяет от мира живых, так же калитка, но все здесь в забросе и запустении. Нет следа любви, бережности. Бони239 афинский, видимо, еще не родился.
Библиотека и агора сплошь окружены казармами. Греческие солдаты глазеют не без изумления на путника, когда он входит в небольшой дворик, удивительной «башни ветров»240 – осьмиугольного, античного строения с барельефами ветров – некогда тут были гидравлические часы.
* * *
Пожалуй, лучшие часы в Афинах именно эти сумеречные, когда скитаешься вокруг Акрополя среди нехитрых домиков местных греков, т. е. врожденных, вросших в каменистую и малоплодную, столь знаменитую свою почву. Когда видишь простеньких черноглазых афинских девушек с косичками (нигде кроме России и Афин таких не видел), видишь заседающие на дворах семьи, с соседями, вечными кумушками, вечными разговорами, детишками, играющими тут же, или рядом на исторической развалине. Так дымно-знойным вечером я бродил по удивительному кладбищу Дипилона (Керамика). Среди античных стел девочка собирала маки, мальчик пас козлят. Вдалеке в сизеющей мгле воздымался Акрополь, а вокруг длинный ряд могильных памятников. Вот всегдашняя печаль расставания: мраморная Кораллия прощально подает руку уходящему в царство смерти мужу своему Агатону. Две пары в Аду справляют невеселый пир. А рядом на пьедестале знаменитый бык Дипилона241.