С воскресением Христовым все как бы воскресло: братия воспрянула духом, на лицах радость сияет, голоса свежие молодые, хотя это поют пожилые старцы. Служба идет быстро без задержек, по многажды повторяется Пасхальный канон, впечатление таковое: как жаждущий долго не видел воды и дорвался до источника и его никак не оторвешь от него. Так и тут с клироса на клирос перекатывается одна и та же песнь и кажется никогда они не напоются и не нарадуются этими священными песнопениями. Священнослужители по 2 иеромонаха и по 2 иеродиакона совершают каждения на каждой песни, как положено по уставу, чинно говорятся ектении после каждой песни. Весь храм пылает в освещении свечей и драгоценных лампад. Одним словом, ликует земля, вместе с небом радуясь о Воскресшем Спасителе.
Владыка радовался, но как будто и грусть была на его лице, что такой большой праздник, а он не участвует в богослужении, и мне немного было обидно за него, и я вслух ворчал по адресу тех, кто является виновниками лишения Владыки служения в такие дни. Владыка и говорит мне:
«Ничего, Федя, не волнуйся, все что ни делается, делается по воле Божией и тут видимо за какие-то мои грехи Господь наказал и лишил меня служения, но я и за это благодарю Господа Бога, что Он сподобил меня видеть то, что я видел сегодня: в эту ночь, я себя чувствовал не как на земле, а как на небе. А кроме того я еще раз воочию убедился и увидел, какая красота наше православное богослужение: – когда участвуешь в нем тогда ничего не видишь, а со стороны гораздо интереснее смотреть. Видимо и это было полезно для моей души. Слава Богу за все».
Наконец, пришло разрешение на служение. Владыка обрадовался, и не меньше радовалась братия. Служил и рукополагал Владыка в Пантелеймоновском монастыре, затем поехал в Андреевский и Ильинский скиты. Так прошло время до Св. Троицы. В этот день Владыка служил литургию в Пантелеймоновском монастыре. Вечерня у них не соединяется с литургией, как это делается почти всюду, а отдельно в 3 часа дня и служится она весьма торжественно, не торопясь. Эту вечерню Владыка служил с множеством священнослужителей, читал очень умилительно, высоким тенором, коленопреклоненные молитвы, а после вечерни простился с братией и вскоре мы погрузились в моторную лодку и отправились в Дафну, – Афонскую пристань, к которой пристают пароходы, заходящие на Афон. Надо было видеть ту умилительную картину, то трогательное прощание, которое происходило на берегу у Пантелеймоновской пристани, какими умиленными слезами старцы монастыря провожали Владыку! Колокольный звон тревожно умиляет душу, слезы текут, а на душе грусть смешалась с радостью.