Дикое стадо слонов бежало по рисовому полю, грязь разлеталась клочьями, крестьяне сломя голову бросались в стороны, но слоны доставали их и там. Кровавое месиво, каша рисовая на бульоне с кровью. Слонов не кормили ровно девять дней, а на десятый они наелись вволю этой каши.
Что такое буква ы? Это истинный иероглиф смерти.
Я шёл по тёмному залу, скелеты шевелились, святые в гробах пели молитвы, и я остановился. О, лучше бы я продолжал идти! Я был съеден полчищем крыс в 10 кг каждая, выбегавших из-за портретов английских королей. История съела меня, и не только меня…
В детстве мать Давида улаживала его на свои колени и доставала из его задницы жирных глистов. Ногти, окрашенные в синий цвет, чпокали этих белых вертлявых засранцев, давили им хребет. Давид облизывал губы, ибо после процедуры его ждал шоколад. Коричневый сладкий подарок, пахнущий мёртвыми бобами какао.
Смерть приходит, садится на твой горб и скачет на тебе до самых кровавых соплей.
Школьный автобус разбился с горы Монте-Грео. Погибли 16 девочек и 9 мальчиков. Водитель был в усмерть пьян. Над этим местом кружили голуби, заливаясь рёвом возмущённой природы. Приехал президент Скривилли и положил 25 гвоздик. Репортёры облизывали верхние губы, смакуя каждый кадр. Вся Италия рыдала голосом седой тридцатипятилетней женщины. Плакал даже бангладешский баран, доживавший последние сутки.
Порок и суицид.
Петля, душащая сердце.
Вечные слёзы.
«Смерть есть жизнь».
«Кто не лю-бит Пе-ннива-йса, тот с-ын баб-ы Яги!» – кричал сопливый мальчик с игрушечным ножиком в спине, пробегая по спящей улице шахтёрского городка.
Когда он склонился над этим обнажённым страшилищем и положил руки – холодные и липкие – на сочные, налитые жизнью груди, в нём проснулся зверь – коварный, дикий, уничтожающий – и он принялся входить в это щуплое тело взбудораженным органом, готовым разорваться как перегревшийся сосуд, и дикая страсть исторгала «жизнь-смерть», «жизнь-смерть», или просто-напросто горячее мужское семя, такое живучее, такое неубиваемое…