Из современных российских писателей ближе к самому ёмкому описанию культуры смерти подобрался лишь Виктор Пелевин. Мастер может услышать то, что другим не ведомо; мастер чувствует даже отголоски чужих мыслей, если он нуждается в них. Пелевин метафизически глобален; он есть сугубо современный продукт. Классически он уже сейчас вызывает трагические повсеместные диспуты, и самое важное, что он привнёс в нашу литературу – это страшную глубину русской души, которая отчасти уже не принадлежит России, а влита в общий мировой котёл.
Старик любил выпить свежую свиную кровь. Она бодрила, от неё на зубах оставался металлический привкус. Кружки не хватало на один раз – он черпал раза два-три, бывало, и проглатывал сгустки, пахнущие соевым жмыхом. Мальчишки отводили глаза, сплёвывали под ноги и у них начинали кружиться головы. Старик им по-собачьи улыбался, и для большего эффекта махал рукой без мизинца.
Я отношусь с глубоким уважением к известному учителю народной медицины Геннадию Петровичу Малахову. Его нетривиальные догадки и наблюдения в человеческом естествознании приносят огромную пользу всем, кто интересуется самоисцелением. Всегда задавался вопросом: если сокровенные знания о здоровом образе жизни так широко доступны, почему рак и другие истребляющие болезни так масштабно шествуют по планете? Где и когда произойдёт пробуждение человеческого самосознания? Вопросы, вопросы…как их много в этой жизни.
…Степаныч словно щенок скулил на весь хозяйственный двор МТФ: ему только что отрезало руку циркуляркой. Слёзы текли по морщинистому лицу, испарина покрыла давно немытое тело. Кровь капала на листья лебеды, кое-где становилась бордовой горячая земля. Первой прибежала кладовщица Анфиса Гребенюк. «Живой?» – спросила она. Мужик кивнул. Она перебинтовала платком его рану и помогла добраться до сторожки. Медики охали, делая обезболивающий укол. Посадили, поехали. Степаныч был в больнице добрые две недели, но умер спустя три недели после выписки от заражения крови. Медицина до сих пор плачет у его могилы, где растёт обалденная красивая сирень.
Чтобы понять жизнь, нужно быть в двух шагах от смерти.