– Ледяные стены последнее время – довольно популярные строения, – Дима постарался разбавить через чур серьезный тон собеседницы, – некоторые уже восьмой сезон никак не разрушат.
– Я, было, подумала, что проблемы на работе, может, со здоровьем что. Но сердце сжимается, каждый раз, когда вижу его безразличные ко мне глаза, – наступила пауза, – Дима, может, у него есть другая? И он просто не хочет мне говорить, чтобы не обидеть?
«Же-е-нщины…», – протяжно вздохнул Дима. И, немного подумав, все же не стал выкладывать Алене свое предположение, хотя отдельные пазлы уже складывались в четкую картину.
– Другой у него нет, это я тебе ответственно заявляю. Была одна, астрофизикой зовется, но к ней он последнее время также охладел, – на этой фразе Алена впервые улыбнулась, хотя тут же вернула серьезное выражение лица, – Что до причины столь резкой перемены его характера, мне нужно поговорить с ним. Думаю, мне он приоткроет завесу своей загадочной восточной души чуть больше, чем кому-либо еще.
– Поговори с ним, Дима, пожалуйста, – молитвенно сложив руки перед собой, Алена попыталась достучаться до сердца Димы, – мне важно знать, можем ли мы быть вместе? Ты пойми, мне уже двадцать четыре, а я…
– Так, стоп! – Дима резко прервал исповедь собеседницы, готовой вот так легко и непринужденно перейти интимную грань, обычно доступную лишь семейному психотерапевту. Для этого пришлось проявить немного артистизма, чтобы не обидеть ее, – на этой пикантной подробности и остановимся. У тебя Настоятель есть, подружки по хору, матушка Светлана с клюквенным морсом. Вот с ними и откровенничай… А Митча оставь на меня.
– Спасибо, – успокоилась Алена, немного покраснев, понимая, что перегнула палку с откровениями, – Михаил как-то сказал, что вы должны были родиться наоборот, он в России, ты – в Японии. Почему? – Алена сменила тему, при этом сохраняя выбранный ранее вектор разговора в своем русле.
– Это долгая история, – отмахнулся Дима, которому уже стало надоедать сидеть в тесном углу в окружении ужасно приторных запахов ванили, выпечки и дешевого кофе.
– Расскажи, я никуда не тороплюсь.