– Да, – кивнул Дима, – мы восемь лет знакомы. Собственно, в том, что Митч смог прижиться здесь, в России, во многом моя заслуга… И немного Горина, нашего научного руководителя, – улыбнулся Дима, показав пальцами правой руки жест чего-то маленького, – только совсем маленькую капельку… И можешь называть его Михаилом. Похоже, с Митчем мы скоро попрощаемся.
– Почему ты так думаешь? – Алена явно вела разговор в нужную себе тему. И Дима, научившись за последние годы немного разбираться в людях, начинал понимать нить разговора:
– Так, предлагаю ответ за ответ, – решил он взять инициативу в свои руки, – а то становится похоже на допрос.
Алена, нехотя, согласилась.
– В чем твой интерес?
– Буду честна с тобой. Я когда пришла в храм и увидела невысокого, худощавого японца-алтарника, глазам не поверила, – немного погодя, начала Алена из самого далека, – думала, шутка такая. Вспомнился сразу фильм Ивана Охлобыстина про священника из Японии. Но одно дело – фильм, совсем другое – жизнь настоящая.
– О да, фильм знатно подпортил настроение Митчу. Кто-то из коллег в Институте даже постер нарисовал к продолжению фильма, вклеив в него лицо Митча, – рассмеялся Дима и, добавив артистизма в свои жесты, произнес, – Даже слоган придумали: «Иерей-сан два, возвращение самурая».
– Но потом я разглядела удивительный свет и чистоту помыслов в его глазах, – не замечая специально для нее сыгранный спектакль, продолжала Алена, – какую-то неземную заботу, которой он умеет окружить любого.
Алена даже закатила глаза на мгновенье, мысленно примерив эту заботу на себя. Затем она продолжила:
– И как-то все само собой получилось, мы стали много, часто и душевно разговаривать. Даже больше, чем с Настоятелем, которого ты, наверное, успел оценить, – тут Алена сделала паузу, подбирая дальнейшие слова. Затем, увеличив эмоциональность своей речи, продолжила, – я по православному хочу, понимаешь, чтобы венчание, муж, один на всю жизнь, детишки… А Михаил среди всей нашей братии больше всех соответствует… соответствовал, а последнее время что-то изменилось. Холоден он стал со мной, будто стену изо льда выстроил между нами, отдаляется.