Мудрость китая

/>

Околдовало всех. Все радовались дару…

Что было мрачным, тут мгновенно осветилось,

Как будто горе все в песок водой ушло,

И словно счастье здесь, и быть всегда должно!

И чувство радостное в сердце зародилось…

Когда ж увидел раму сам правитель Лу,

То так спросил: — Каков секрет у мастерства?

— Какой секрет… — Цин отвечал, — я — ваш слуга,

Мастеровой, что я еще сказать могу…

А, впрочем, все — таки, здесь нечто существует.

Когда слуга ваш эту раму замышляет,

То он постом трехдневным сердце усмиряет,

И силу духа он в себе преобразует.

Уходят мысли о наградах и деньгах…

На пятый день поста уходят и сужденья:

Хвала — хула, что мастерство, что неуменье,

А на седьмой… одно лишь Небо в зеркалах.

Я забываю о самом себе, и нечто —

Непреходящее, волшебное Искусство

Меня охватывает неким шквалом чувства,

Что существует в данный миг, и… было вечно!

Я отправляюсь в лес, и вглядываюсь в суть:

В движенье веточек под вздохом ветерка,

В порханье ласточки, круженье мотылька,

В то сокровенное, куда могу взглянуть.

Мой слух исчез… в объятьях Музыки Природы,

Мой взгляд, как дождик в волнах моря, растворился…

И сам я в мысль о раме чудной воплотился…

Тогда! Тружусь я.

Мастерство мое — что роды…

Тогда небесное с небесным… в единенье!

А эта рама — дар слуги Царю в почтенье…

БЛАГОРОДНЫЙ МУЖ ПРЕД НЕБОМ

Однажды трое мудрецов, чьи имена

Звучат по-русски, ну уж очень непонятно,

Между собой вели беседу… и приватно

Преобразовывали мысли… во слова.

Не для себя, конечно, только лишь для нас!

Они друг друга понимали и без слов…

И без земной 'одежды тела' — кандалов,

Они и мысли наши видят — то без глаз…

Итак, они друг другу вот что говорили:

— Способны вместе быть, не будучи все вместе…

— Способны действовать сплоченно в разном месте…

— Способны странствовать во Времени…

Любили

Они друг другу улыбаться — и на небе

Играет солнышко, лучами улыбаясь!

Один нахмурится, и хмуро наклоняясь

Несется туча грозовая, в грозном гневе…

Один задумается — ветер зашумит,

Другой чихнет, и тут же гром уже гремит.

Один друзьям расскажет сказку — глядь… заря

Горящей дымкою мечты манит тебя.

Друзья, как водится, друг другу помогали,

Ведь с полувздоха, с полувзгляда понимали.

Но вот один из них, Цзы — Санху умер… прежде

Чем люди поняли, что значит «жить в одежде».

Узнал Конфуций сам о смерти мудреца,

Послал Цзы — гуна он, чтоб выразить печаль.

Когда же тот пришел на место, в эту даль,

То оказалось… нет печального лица.

Друзья, играя на лютне, спокойно пели

Над телом друга. И Цзи — гун не утерпел:

— Прилично ль петь над тем, кто к Богу полетел?

Ужели дружеские чувства отлетели?

Но, посмотревши друг на друга, рассмеялись

Друзья тихонько: — Что такое ритуал?

Цзы — гун вернулся и Конфуцию сказал

О том, что странными те люди оказались…

— Они же странствуют душой за гранью света! —

Так отвечал Конфуций другу своему,

— Они за гранью, я же в свете, здесь живу.

Им соболезнование — глупая примета…

Я сделал глупость, что послал тебя туда,

Ведь эти люди пребывают в единенье

Дыханья Неба и Земли и в ощущенье,

Что жизнь — гнойник, а смерть — свобода от ума…

Для них вся цепь времен — единое кольцо.

Они под образы земного только входят,

Зато опору во Вселенной, знай,