диакона
Кураева к противопоставлению буддийского пути отречения и пути
христианского:
А.Кураев: '…В христианском мире грех — не наличие любви и
желания, а малое количество и недолжная направленность того и
другого. … Надо не уничтожать желания человека, а воспитывать
их, ослаблять страстные устремления и обращать энергию человека
(в том числе и энергию эроса) на служение Богу' [3, с.431]
В тибетском буддизме также существует учение о пути преображения,
разница лишь в том, что этот путь подходит не каждому.
'Низшая Тантра — это в основном путь очищения, высшая Тантра это
путь преображения. Тантра означает непрерывность энергии. Это
признание ценности энергии и всего, что заключено в существовании
человека, нечто такое, что в Сутре никогда не упоминается. В
Сутре три страсти: неведение, привязанность и гнев — называются
тремя ядами и считаются самыми пагубными. Вследствие этих трех
страстей вы можете создать много отрицательной кармы и в
результате бесконечно пребывать в сансаре. Следует отречься от
причины этой бесконечной сансары, от этих трех страстей, потому
что ничего ценного в них нет. Однако, согласно тантризму, хотя
это и страсти, природа их — энергия. Энергия имеет свои хорошие
и плохие стороны, но корень их один и тот же. Если вы откажетесь
от этой энергии, то совершите ошибку. Если же вы используете
энергию и преобразуете страсти, то получите пользу. Понимание
тантризма заключается в признании этой энергии.' [14, с.161]
Что касается цитируемого А.Кураевым определения из 'Теософского
словаря' Е.П.Блаватской : 'Тантра. — Буквально 'закон или
ритуал'. Определенные мистические и магические труды, главной
особенностью которых является поклонение женской силе,
олицетворенной в Шакти. Дэви или Дурга (Кали, супруга Шивы) —
это особая энергия, связанная с половыми ритуалами и магическими
силами — худшая из форм черной магии и колдовства' — то судя по
содержанию ('Шакти — активная женская энергия богов' и т.д.),
Е.П.Блаватская имела в виду не буддийский тантризм, а индуистские
тантры.
Представление о Шакти — божественной силе, творческом женском
аспекте высочайшего Бога (Шивы) или его эманации не играет
никакой роли в буддизме, в то время как в индуистских тантрах это
представление о силе (Шакти) занимает главное место. 'Из единства
Шивы и Шакти сотворен мир', — говорят индуистские тантры.
Буддист же стремиться не к творению и развертыванию мира, а к
возвращению в 'несотворенное, неоформленное' состояние шуньяты,
из которой все проявилось и которая находится по ту сторону всего
сотворенного. Осознание этой шуньяты есть праджня — запредельное
высшее знание, а реализация этого высшего знания в жизни есть
Просветление'. [16, с.287-279]
Смешивание индуистской и буддийской тантры — либо преднамеренно,
либо свидетельствует о явной некомпетентности автора в отношении
данного вопроса.
В своих рассуждениях о Тантре А.Кураев отталкивается, в основном,
от высказываний, подобных этому: 'Тантризм — высшая магия
ламаизма' так его определяет И. Ломакина'. Или: 'Именно в Тибете,
в 'Шамбале' буддизм был воспринят в своей тантрической
разновидности, как практика ритуального контакта с силами тьмы.
Этот стремительный поворот к тантризму, в сторону чародейства,
всяческих суеверий и туманного символизма замечается в северном
буддизме с VIII века. Отныне считается, что 'вместо длинной цепи
перерождений человек может достигнуть нирваны через одно короткое
тайное заклинание — дарани. Так вырождался буддизм из
философской системы в простое колдовство' (Токарев С.А. Религия в
истории народов мира. — М., 1964, с. 452.) [3]
Подобные комментарии и обобщения могут свидетельствовать только о
незнании указанными авторами истинной сущности буддийской Тантры.
Основная идея Тантры, как и других учений буддизма, заключается в
достижении состояния совершенства и просветления (обретения
природы Будды). Теоретической основой тантризма являлась теория
единства природы и человеческого тела, рассматривавшая их в
качестве двух аспектов одной