– Ты со мной? – спросила она.
– Нет, пожалуй, я останусь со своим кофе.
Когда я потянулась за ним, Алиса оказалась быстрее и, схватив холодный кофе, сказала:
– Ты скажешь Али, когда я уйду?
– Конечно. Я не знаю, куда ты собираешься, но в таком виде…
– Я не хочу переодеваться.
– Я тоже не хочу с тобой идти.
– Но ты сразу позвонишь Али.
Скрестив руки и подперев ими стол, я непрерывно смотрела на неё. Мои губы тронула хитрая улыбка, когда я спросила:
– Чем подкупишь?
***
Теперь я сидела перед столом у подруги Алисы. Они болтали, не смущаясь, что я могу подслушать. Хотя из-за их смеха я бы никогда не поняла, о чём именно они болтали. Их темы разговора менялись со скоростью света.
К тому же Алиса забрала мой телефон, чтобы я точно не смогла написать брату. Зато меня подкупили любимым кофейным тортом с кусочками шоколада внутри.
И благо Алиса переоделась, потому что я бы не собиралась идти с ней куда-то, когда она была одета так откровенно. Всё же мы не животные и должны понимать, что существует какая-то грань и нравственность даже при выборе одежды. Хотя многие будут утверждать, что это свобода выбора, когда сами ругают покрытых из-за их желания одеваться как они того хотят.
Носить то, что вам нравится, – это и есть свобода самовыражения, а не просто демонстрация большего количества кожи. Порой так бесят двойные стандарты общества.
Но не суть.
Подруга Алисы была брюнеткой, и звали её Кристина, надела она вечернее платье тёмно-фиолетового цвета. Алиса же надела светло-зелёный костюм и распустила рыжие волосы. Однако она выглядела более сдержанно по сравнению со своей подругой.
По дороге сюда мы договорились с Алисой, что она повеселится у подруг два часа, после чего заберёт меня, чтобы отвести домой. Когда я спросила, почему она вдруг хочет встретиться с подругами, она ответила, что Али можно видеться с той стервой, подразумевая Гёкче, так почему нельзя ей веселиться без предупреждения. Она поклялась, что там не будет парней, а я согласилась. Прямо детский сад.