После десяти минут пришли Зейнеп с тётей Зехре, которая уже по приходу принесла много слухов. Меня абсолютно ничего не интересовало. Я хотела увидеть Мерта. Точнее, обидеться вживую. Но главное – увидеть.
В данный момент я сидела и нервно теребила край скатерти с мягкими колокольчиками. Не отдавая себе отчёта, я начала ковырять кожу вокруг ногтя, всё больше повреждая кутикулу. Лишь когда я увидела кровь, то схватила салфетку и промокнула палец, оставив на ней красный след. Кожа при этом начала неприятно пощипывать.
Я подняла взгляд и увидела, как девочки общаются между собой. Алия пытается вписаться в их компанию, но у Зейнеп и Гёкче свои темы для разговора, и, казалось, они не были рады третьей.
Неожиданно для всех, в том числе и меня, я задала вопрос Зейнеп, прерывая разговор между нашими мамами.
– Ты знаешь, что Гёкче помолвлена за Арду?
Я не знала, какой ответ ожидала, чтобы не обидеться ещё сильнее.
– Невежливо прерывать старших, – шикнула на меня мама.
– Угу, – ответила я, закатив глаза. – Конечно.
– Мне не нравится твой тон, Самия, – уже более строго предупредила мама.
– Тебе во мне ничего не нравится, – ответила я, опустив взгляд, чтобы избежать её злобного выражения лица.
Все взгляды были устремлены на меня. Мне это определённо не нравилось, но я старалась не обращать на это внимания, потому что была сосредоточена на своих чувствах. Точнее, на обиде, которая, как яд, отравляла мой здравый рассудок.
Когда мама уже была готова отругать меня, Зейнеп беззаботно ответила:
– Да, я знала.
– А вы знаете, что Хатима сделала…? – спросила Зехре, привлекая внимание всех присутствующих. Когда это ей удалось, она продолжила рассказ.
Алия бросала на меня странные взгляды, которые я игнорировала. Как и злобные взгляды мамы. Я хочу уйти от всего этого безумия. От себя в первую очередь. Мне не нравится, что я срываюсь на других, но иначе я не могу. Не могу контролировать свои эмоции… Как тогда заплакала перед Николасом, когда он усмехался мне в лицо.