Парк Лоди, Дели
Но это была лишь декорация для предстоящей встречи.
Пока я бродила по гробницам, запечатляя красивые моменты для вырвавшегося на свободу и справедливо требовавшего текстов Слова, появилась необычная компания. Тут мне на помощь пришёл бы Булгаков. Зуни не Воланд, она, пожалуй, колоритней.
Она шла в сопровождении странной свиты – шамана, приехавшего на встречу с ней из Алтая, и сына-подростка. Пронзительный взгляд серо-голубых глаз, чёрная накидка наподобие сутаны и косынка, полностью покрывающая голову. Шла она опершись на трость, больше напоминавшую посох или палку.
Весь образ был весьма необычен даже для Индии – некая смесь черного монаха, паломника и ещё чего-то неуловимого. От нее веяло холодом, как это бывает, когда заходишь в пещеру после яркого и жаркого солнца. На фоне мавзолеев женщина смотрелась весьма органично. Но за эксцентричной внешностью скрывалась ещё более загадочная жизнь. Она провела многие годы вблизи погребальных костров Варанаси, сделав своей энергетику смерти.
Микола был искренне рад встрече со своей неординарной подругой, в то время как с остальными членами нашей команды происходили странные метаморфозы. Настя держалась на почтенном расстоянии, а Кирилл, о котором пока было сказано очень мало, впал в глубочайшую задумчивость. Эта черта нашего друга потом станет мне немного понятнее.
А пока я пыталась сложить в своей голове хоть какое-то приемлемое для меня объяснение происходящему. Нужно отдать должное Зуни и её умению вести светскую, но отнюдь не банальную беседу, которой она немного гармонизировала впечатление, производимое на людей. Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, с какими энергиями работает, и что излучает. По рассказам Миколы, когда-то Зуни велела ему не задерживаться рядом с ней надолго, чтобы не потерять свой театр.