3. Не (А и не-А) (вещи не существуют-и-не-существуют).
4. Не (ни А, ни не-А) (неверно, что вещи ни существуют, ни не-существуют).
Все четыре возможности отвергнуты. Что остаётся? Шуньята – пустота.
Но шуньята – не ничто. Это отсутствие свабхавы – самобытия, независимого существования. Всё возникает во взаимозависимости (пратитья-самутпада), ничто не существует само по себе. Даже пустота пуста от самобытия – она не субстанция, не принцип, не основание.
«Для кого пустота есть воззрение, тот неисцелим», – предупреждает Нагарджуна. Пустота – не новая догма, а лекарство от всех догм, включая догму пустоты.
Нагарджуна различает:
• Самврити-сатья – условная истина обыденного опыта.
• Парамартха-сатья – высшая истина пустоты.
Но высшая истина не отменяет условную – она показывает её природу. Сансара есть нирвана, нирвана есть сансара – не потому, что они одинаковы, а потому, что нирвана – это видение истинной природы сансары.
Резонансы и различия
Все пять фигур совершают сходный жест: отказ от катафатики (положительных утверждений) в пользу апофатики (отрицаний). Все они понимают: Абсолют ускользает от концептуальной сети, и единственный способ на него указать – показать пределы этой сети.
Но траектории различны:
• Упанишады ведут внутрь, к Атману, который есть Брахман.
• Плотин ведёт вверх, к Единому за пределами бытия.
• Дионисий ведёт в божественный мрак сверхсветлого незнания.
• Лао-цзы ведёт к естественности, где нет разделения на путь и идущего.
• Нагарджуна растворяет сам путь в пустоте.
Апофатическая ось создаёт особое пространство для надконфессиональной метафизики. Если все традиции в своей глубине приходят к молчанию, то это молчание – не пустое, а полное. Оно содержит все возможные катафатические высказывания как свои проекции.
Апофатика – не отказ от мышления, а признание его границ. И именно на этих границах, в этом пограничье между словом и молчанием, может родиться метафизика, которая не принадлежит никакой традиции и принадлежит всем.
Современное эхо