Не то, что можно увидеть – ибо это То, что видит. Не то, что можно помыслить – ибо это То, что мыслит. Не то, что можно познать – ибо это То, что познаёт. Как глаз не может увидеть себя, как нож не может разрезать себя, так Атман не может стать объектом для самого себя.
Но Упанишады идут дальше. Они отрицают не только возможность объективации Абсолюта, но и все привычные категории:
• Он не большой и не малый (размер неприменим).
• Не движется и не покоится (движение и покой – категории пространства-времени).
• Не внутри и не снаружи (пространственные отношения иллюзорны).
• Не един и не множественен (число – это ментальная конструкция).
И вот кульминация в Мандукья Упанишаде: четвёртое состояние сознания, турия, описывается как то, «что не сознает внутреннего, не сознает внешнего, не сознает их обоих, это и не глыба сознания, это не сознание и не отсутствие сознания». Отрицается даже отрицание сознания!
Как же тогда Упанишады вообще могут что-то сообщить? Через парадокс самоотменяющегося указания. Как палец, указывающий на луну, не является луной, так слова Упанишад не являются истиной – они лишь указывают направление, в котором следует искать.
И это направление – внутрь, к источнику самого вопрошания. Кто спрашивает «что есть Брахман»? Найди вопрошающего – и обнаружишь, что искатель и искомое – одно.
Плотин: Единое за пределами бытия и мышления
Плотин, последний великий философ античности, создаёт систему, где апофатика достигает философской строгости. Его Единое – не просто высшая реальность, но то, что превосходит саму реальность.
«Единое не есть сущее» – шокирующее заявление для греческой мысли, где бытие было высшей категорией. Но Плотин неумолим: если Единое – источник всего, оно не может быть чем-то, ибо любое «что» уже предполагает ограничение, определённость, а значит – множественность.
Плотин создаёт то, что современные исследователи называют «генологией» – учение о Едином, которое предшествует онтологии – учению о бытии. Единое:
• Не существует (ибо существование – уже определённость).
• Не мыслит (ибо мышление требует разделения на мыслящее и мыслимое).