Вот камень преткновения, о который разбиваются все попытки межрелигиозного диалога: каждое откровение настаивает на своей уникальности. Христианство утверждает, что Бог стал человеком единожды – в Иисусе из Назарета. Ислам провозглашает Коран последним и совершенным откровением, отменяющим все предыдущие. Иудаизм хранит Завет, заключённый с конкретным народом в конкретный исторический момент. Буддизм указывает на пробуждение конкретного человека под конкретным деревом Бодхи 2500 лет назад.
Эти притязания невозможно усреднить. Либо Христос – единородный Сын Божий, либо нет. Либо Мухаммад – печать пророков, либо нет. Либо Тора дана на Синае, либо нет. Либо Будда открыл путь к освобождению от сансары, либо нет. Любая попытка сказать «все правы по-своему» оборачивается предательством каждой традиции, выхолащиванием того, что для верующих является самым драгоценным – конкретности их откровения.
Высокомерие универсального
С другой стороны – разум с его неустранимой претензией на универсальность. Логика не может быть христианской или буддийской – она либо верна, либо нет. Математика не знает конфессиональных границ. Законы физики одинаковы в Мекке и в Ватикане. И разум задаёт неудобный вопрос: если истина одна, как могут быть истинными взаимоисключающие откровения?
Просвещение попыталось решить эту проблему радикально: отбросить всё партикулярное как предрассудки и оставить только универсальное – разум, науку, общечеловеческую мораль. Результат известен: выхолощенный деизм, который никого не вдохновляет, или агрессивный атеизм, который объявляет войну любой трансценденции.
Но разум, отрезанный от живого опыта откровения, становится холодной машиной исчисления. Он может объяснить, как устроен мир, но не может ответить, зачем в нём жить. Он может деконструировать любой смысл, но не может создать новый. Он может критиковать, но не может утешить.
Апория современности