Дэвид Чалмерс сформулировал её предельно просто: почему вообще существует субъективный опыт? Почему есть «что-то, что значит быть» летучей мышью, человеком, возможно – даже фотоном? Все наши изощрённые нейронные карты, все петабайты данных о мозговой активности не приближают нас к ответу ни на йоту. Мы можем проследить каждый нейрон, картировать каждую синаптическую связь – но момент, когда электрохимические импульсы превращаются в переживание красного цвета или вкуса шоколада, остаётся абсолютной тайной.
И вот ирония: материалисты, десятилетиями высмеивавшие «душу» и «дух», вдруг обнаружили себя перед лицом проблемы, которую невозможно решить без какой-то формы метафизики. Панпсихизм – идея о том, что сознание является фундаментальным свойством реальности – внезапно стал респектабельной позицией в аналитической философии. Дэвид Чалмерс всерьёз обсуждает возможность того, что фотоны обладают примитивной формой опыта. Кристоф Кох, один из ведущих нейробиологов мира, открыто говорит о панпсихизме как о наиболее элегантном решении проблемы сознания.
Квантовая странность
Физика, гордившаяся своей математической строгостью и независимостью от метафизических спекуляций, столкнулась с ещё более озадачивающей проблемой. Квантовая механика работает безупречно – но что она описывает? Частица существует во всех возможных состояниях одновременно, пока её не наблюдают. Но что значит «наблюдать»? Требуется ли для этого сознание? И если да, то чьё сознание коллапсирует волновую функцию Вселенной до того, как возникли первые наблюдатели?
Генри Стапп, физик-теоретик из Беркли, прямо говорит: квантовая механика требует включения сознания в фундаментальное описание реальности. Амит Госвами идёт дальше, утверждая, что сознание – это основа всего, а материя – его производная. Это не маргинальные фигуры – это серьёзные учёные, публикующиеся в ведущих журналах.
Психоделический ренессанс