3. Трудящиеся напрямую без посредников не могли распоряжаться своей общественной собственностью. В законе небыли прописаны механизмы пользования общественной собственностью трудящимися. Регламент собраний выбор органов, бесконечные очереди и т. п. волокита создавали неудобства в пользовании общественной собственностью простых трудящихся, и создавали кормушки для всякого рода не чистоплотных чиновников. Такое положение породило безразличие трудящихся к своей общественной собственности, доступ к которой был ограничен административным аппаратом.
Как видим, внедряемая мысль о необходимости сделать всех хозяевами легла на благодатную почву.
Собственность действительно должна иметь ответственного хозяина, это было понятно всем. Однако дальше интересы «реформаторов» и трудящихся были диаметрально противоположны.
Подавляющее большинство трудящихся (работников интеллектуального, промышленного и сельского производства) представляли себе, что собственниками предприятий и инфраструктуры станут они сами, чьими руками эта собственность и создавалась, т.е. коммунизм начнёт воплощаться в жизнь.
Но «реформаторы» ставили задачу совсем другую, они разрабатывали схемы и механизмы, с помощью которых общественная и государственная собственность должна перейти к частным владельцам, круг которых естественно был ограничен.
КПСС была напичкана «пропагандистами», и они рьяно взялись за работу. Частная собственность выдвигается как панацея от всех бед, и одновременно внедряется мысль о «равноправной» конкуренции всех форм собственности.
(Мысль вдалбливается очень простая, какая собственность эффективней та и выживет, вроде как всё справедливо п.а.).
К концу восьмидесятых в СССР фактически уже не было единого рабочего класса и его авангарда коммунистической партии, за тридцатилетний период реставрации капитализма они сильно деградировали, а доверчивому электорату, предложили идею ваучерной приватизации, «чечевичная похлёбка».
(Не вдаваясь в подробности, скажем лишь, что более изощрённого метода уничтожения достояния народов СССР невозможно себе представить, история не знала подобного рода преступления п.а.).