– Ну прости, пожалуйста, просто этот месяц у меня был чудесным. Даже не знал, с чем к тебе обратиться.
Он по-прежнему молчал.
– А что ты делаешь? – спросил я, стараясь разрядить тишину.
Никакой реакции.
Я сел на старый шатающийся стул, надеясь, что он не развалится подо мной, и стал ждать. Минуты тянулись невыносимо долго. Я то и дело смотрел на часы, но стрелки почти не двигались. Чтобы не сойти с ума от скуки, я достал новую книгу. Но она оказалась сухой и скучной. Даже бизнес-литература должна уметь заинтересовать, этой книге не удалось это сделать. Время всё равно ползло. Вскоре глаза начали слипаться. Я отложил книгу и прикрыл их, решив немного подремать.
Когда я снова приоткрыл глаза, Мудрец всё так же сидел неподвижно, уставившись вдаль. Я закрыл глаза ещё раз. И вдруг услышал:
– Привет, Саша.
Я резко выпрямился и взглянул на часы. Я проспал целый час.
– Прости, что так долго не появлялся, – пробормотал я и, помолчав, спросил: – Чем ты занимался?
– Я медитировал, – спокойно ответил Мудрец.
– Медитировал? – переспросил я с недоверием. – Но ведь медитация – это когда сидишь в позе лотоса, закрываешь глаза, соединяешь пальцы… А ты просто сидел и смотрел в сторону.
– А ты думаешь, медитация всегда выглядит одинаково? – спросил он.
– Ну… да. Разве не так?
– Продемонстрируешь? – усмехнулся Мудрец.
– Вообще-то я не умею, да и смысла особого не вижу.
Мудрец заговорил серьёзнее:
– Медитация – это не поза. Это отдых от мыслей, особенно от тех, что тянут вниз. Можно сидеть с закрытыми глазами, а можно – как я. Главное, чтобы ум хотя бы на время перестал зацикливаться на проблемах.
– Но как? Сидеть и насильно ни о чём не думать? Это же невозможно!
– Да, это трудно. К этому приходят постепенно. Но есть и другие формы медитации. Например, твои тренировки. Когда ты сконцентрирован на выполнении подхода, мысли сами уходят, и остаётся только движение.
Я кивнул:
– Действительно, во время тренировок мысли отступают, и после чувствуешь настоящее облегчение.
– Вот видишь. Медитация помогает взглянуть на проблемы свежим взглядом. И тогда они перестают казаться такими страшными.