Глава 6. Обучение отпускной молитве
– Как говорит Евангелие, – произнес Никодим, – невозможно одновременно служить Богу и мамоне.
– Но не готов я еще оставить этот мир, – воскликнул Михаил, – хотя молитвенным упражнениям дома мог бы уделять много времени.
– Есть тайные молитвенные упражнения, – произнес Никодим, которые помогли многим монахам и подвижникам в поисках Бога. Но они не дадут успеха без руководства опытного наставника.
– Вот это мне подходит! – обрадовался Михаил.
– Да ты не спеши, – вмешался брат Петр, – ты сначала исповедуй все свои грехи в храме, а потом посмотрим. А то не успел появиться, как сразу подавай ему тайные практики подвижников. Ты сначала достойно пройди первые испытания, а потом берись за более сложные. А то будет с тобой, как в сказке про Балду, – , – бедный бес под кобылу подлез, да надорвался.
– Да какой же я бес, – возмутился Михаил, – я нормальный русский студент университета, обучаюсь математике.
– В писании сказано, – заявил брат Гурий, – что в каждом человеке сидит нечистый, из-за первородного греха прародителей наших. С тех пор, как змий – диавол искусил Еву, прародительницу всего человечества, в каждом из нас имеется место для нечистого, и ты, молодой послушник, не являешься исключением.
– И вы все в это верите? – изумился Михаил, – А ведь по Дарвину мы все произошли от обезьян…
– А, ты значит все еще веришь в то, что твоим праотцем вместо Божественного Адама, была макака, – рассмеялся брат Петр.
– Так это же доказано учеными, – неуверенно сказал Михаил.
– Да, может быть, он и впрямь произошел от обезьяны, – брезгливо поморщилась сестра Соня, – посмотрите, ведь у него необычным образом выдается нижняя челюсть, а также подозрительно увеличены надбровные дуги.
– А ты что, не знаешь, – насмешливо сказал Михаилу брат Гурий, – что примерно половина человечества произошла от обезьян, поэтому у нее нет ни души, ни веры в Бога? Их ученые как раз и создают вполне объективные теории о своем происхождении. Другая же половина произошла от вселенского Адама, который, пожертвовав собой, распался на миллиарды душ, которые чувствуют, что произошли от Бога, и поэтому вновь желают вернуться в обитель Отца своего.
– Мои предки были потомственными дворянами, – надменно произнесла сестра Соня, – и я бы не хотела находиться в обществе обезьяньего отпрыска.
Михаил от неожиданности поперхнулся и на минуту окаменел. Ему никак не хотелось выглядеть уродом, низшим существом, в глазах такой изящной дамы, как сестра Соня.
– Я поддерживаю сестру Соню, – произнес брат Петр, привстав со стула.
– Не надо так далеко заходить в своих негативных эмоциях, – остановил их Никодим. – Не могла бы ты, сестра Соня, преодолев свою гордыню, заняться начальным образованием ретивого Михаила: может с него и выйдет толк.
– Вначале мне бы хотелось, – произнесла Соня, – чтобы Михаил поменьше гордился тем, что он произошел от обезьяны.
– Как же ты, Михаил, собираешься идти по Пути, – вмешался брат Гурий, – если у тебя нет ни души, ни веры в Бога?
– Но ведь в моем сердце постоянно звучит зов из высших миров! – заявил Михаил.
– Вот ты сам и подумай, – заключил брат Гурий, – и определись, от кого же ты все-таки произошел. Но если ты вдруг вспомнишь, что твоя пра-пра-про…-прабабушка была обезьяной, то лучше к нам не возвращайся.
– Мне пора ехать, – сообщил Михаил, – завтра пойду на утреннюю службу, продолжу покаяние.
– А что ты делаешь во время службы? – поинтересовалась сестра Соня.
– Слушаю молитвы, а если честно, то жду не дождусь окончания, чтобы поскорее выйти на свежий воздух.
– Чтобы избавить тебя от томительной скуки, – засмеялась сестра Соня, – советую выписать на бумагу имена всех своих знакомых, а также преподавателей университета. В общем – всех людей, с которыми ты когда – либо общался в жизни. У них всех надо будет попросить прощения в храме по отпускной молитве.
– Так это будет несколько сотен человек, – растеряно произнес Михаил.
– А ты что, сюда развлекаться пришел? – строго произнес брат Петр. – Все, что сказала сестра Соня, является для тебя законом и указанием к действию.
– Но я не понимаю, – пытался защититься Михаил, – зачем все это?
– Успокойся, Миша, – сказала сестра Соня, – я тебе все объясню. Каждый человек, с которым ты ранее общался, оставил свой отпечаток в твоем теле, сердце и уме. Благодаря этим отпечаткам, ты до сих пор прочно связан с этими людьми на энергетическом и эмоциональном плане. И хотя твой ум и сердце все давно позабыли, но твое тело помнит всех людей и все ситуации в малейших подробностях.
Чтобы ты смог освободиться от этих отпечатков, тебе надо в храме во время службы прочитать о каждом человеке из своего прошлого по несколько раз отпускную молитву:
1. Господи Иисусе Христе, стоя пред Тобою, прошу прощения у (имярек) за те обиды, которые я нанес ему (ей) словом, делом, помышлением, ведением, не ведением.
2. Господи Иисусе Христе, стоя пред Тобою, я прощаю (имярек) все обиды, которые он нанес (она нанесла) мне словом, делом, помышлением, ведением, неведением.
3. Да не буду судить его (ее), но да суди Ты меня.
После произношения последней части отпускной молитвы у тебя из головы должен выйти темный сгусток тяжести, после чего на душе станет светлей.
– А что это дает? – спросил Михаил.
Таким образом, ты станешь таким послушником, которого на пути к Богу не смогут остановить застарелые связи с мирянами из прошлого. Тебе будет гораздо легче принимать собственные решения, ты не будешь связан с мыслями и поступками тех людей, с которыми ты когда-то встречался.
– Тот невидимый след, – добавил старец Никодим, – который остается в тебе после общения с людьми, ослабляет твое намерение найти Бога.
Освободившись от него, ты станешь намного легче, и сбросишь с себя бремя чужих мыслей и желаний.
– Это что, одна из тайных практик подвижников? – спросил Михаил.
– Эта молитва была даром свыше, которого сподобился старший из нашей братии, Касьян, во время его молитвы к Богородице, – ответил брат Петр. – Когда ни будь и ты познакомишься с ним.
На следующий день Михаил пришел в Троицкий собор Даниловского монастыря на утреннюю службу. Образы Богородицы, Господа нашего Иисуса Христа, архангела Михаила и Серафима Саровского смотрели на него со стен, как будто живые, и он помолился каждому из них.
На душе было смутно; встав в небольшую очередь на исповедь, он стал припоминать свои грехи, но, как и прежде, не мог вспомнить ничего, что он мог бы назвать своим «грехом». Получалось, что и каяться ему не в чем. Он удивлялся тому, что еще вчера, в обществе старца Никодима, он отчетливо понимал греховность своей души.
Михаил никак не мог понять, что происходит с его памятью. С большим трудом он вспомнил три следующих женских имени, предназначенных для покаяния в блудном грехе. Тут подошла его очередь. Запинаясь, он тихо назвал женские имена, а также место и время содеянного; его сильно беспокоило то, что женщины, стоящие за ним, могут услышать и осудить его.
После исповеди на душе стало необычно светло, словно невидимое солнце на мгновенье осветило все уголки его души. «Значит, сегодня я все сделал правильно», – подумал Михаил. Отойдя в правую часть храма, Михаил встал около Владимирской иконы Пресвятой Богородицы и, перекрестившись, начал произносить отпускную молитву. Он произносил медленно, ибо боялся ошибиться и не почувствовать благодатного действия молитвы. С каждым человеком из списка, Михаил чувствовал, что после слов: – «Да не буду судить ее, пусть Господь судит меня», как из макушки его головы выходило невидимое темное облачко, которое исчезало бесследно в золотистом свете, заполнявшем пространство храма, и на душе становилось немного светлее. Этот успех придал ему уверенность. Но вспоминать всех своих знакомых и читать о них молитву оказалось делом тяжелым: к концу службы Михаила шатало от усталости, хотя он был довольно крепкого сложения. Отпустив, с помощью молитвы, сорок человек, Михаил еле живой добрался до своей квартиры и рухнул на кровать. Перед глазами кружился вихрь чужеродных энергий, выходящий из его тела, мелькали образы отпущенных людей, слегка подташнивало; он закрыл глаза и мгновенно уснул. Проснулся он уже только после обеда и, быстро одевшись, сразу направился в Купавну к старцу Никодиму.
В шесть вечера Михаил стучался в калитку его деревянного домика.
– Ты что, теперь каждый день будешь к нам ходить с пустыми руками ужинать? – проворчал брат Петр.
– Да нет, – ответил Михаил, доставая из пакета краковскую колбасу.
– Ну, тогда проходи, – улыбнулся брат Петр.
На кухне лихо кипел чайник, а сестра Соня читала вслух вечерние молитвы.
– Ты сегодня был на службе? – спросил брат Гурий.
– Не просто присутствовал, но и правильно покаялся в блудных грехах. А еще во время службы, отпустил с молитвой сорок человек.
– Покажи список всех твоих знакомых.
– А у меня его нет, – смутился Михаил.
– Тогда зачем ты сюда пришел? – поднял на него тяжелый взгляд брат Петр.
– Поговорить с сестрой Соней о духовном пути, – неуверенно прошептал Михаил.
– Не о чем тебе с ней говорить, – отрезал брат Петр, – пока не справишься с заданием, не появляйся.
Михаил от неожиданности попятился к двери.
– Колбаску-то оставь, – добавил брат Петр.
– Ну, что ты так на него наехал? – возмутилась сестра Соня.
– Ладно, пожалеем тебя, – вступился брат Гурий, – вот тебе ручка и тетрадка, садись в углу и пиши список всех своих знакомых, только не халтурь.
Михаил сел на диван в углу кухни и торопливо стал вспоминать людей из прошлого. Вначале он записал всех студентов по курсу и преподавателей, затем открыл свою адресную книжку и стал оттуда списывать имена бывших приятелей и мимолетных подружек.
Через пару часов на кухне появился старец Никодим.
– Как твои успехи в работе над собой? – обратился он к Михаилу.
– Составил список из двухсот человек.
– На первое время тебе хватит работы по очищению своей души, вот только список этот надо бы увеличить втрое.