Глава 1. Михаил устает от мирской жизни
Михаил, девятнадцати лет отроду, сын состоятельной четы предпринимателей из Воронежа, учился в Московском университете на третьем курсе математического факультета. Математика нравилась ему, но главным его желанием было найти Бога, Творца и Создателя всех миров. Каждый день, приходя на лекции по математике, он задавал себе один и тот же вопрос: «Почему я учусь в университете, а не в семинарии? Ведь мой ум и сердце неудержимо стремятся к Богу, а не к изучению математических формул и числовых бесконечностей. С другой стороны, мне не хочется быть священником, или монахом. Я не хочу, да и не могу отречься от мира, мне столько хочется еще узнать и пережить! К тому же, я вряд ли стану достойным священником, или настоящим монахом. Что же мне делать?”
Опять ты витаешь в облаках, – засмеялась его подруга Полина, посмотрев на него своими глубокими, бархатно-черными глазами. – Потом будешь снова спрашивать, о чем была лекция.
Она положила ему руку на плечо и игриво потрепала его за волосы.
– Не люблю, когда ты при всех, – отвел ее руку Михаил, – проявляешь свои нежные чувства.
– Грубиян, – вспыхнула она и отодвинулась в сторону.
После лекций Полина догнала его в коридоре.
– Ты придешь ко мне сегодня? – спросила она, слегка краснея.
– Я тебе вечером позвоню, а сейчас мне надо решить один очень важный вопрос.
– Быть или не быть, – засмеялась она.
– Представь себе, именно этот вопрос, – ответил Михаил.
– Какой ты серьезный и занятый человек, – проговорила Полина.
Михаил поспешно зашел в деканат, чтобы не слышать насмешек своей подружки. Когда через пять минут он вышел, его преследовательница уже исчезла.
– Удалось оторваться от хвоста, – обрадовался Михаил и, выйдя на улицу, направился к метро. Он решил пойти сегодня на вечерню в церковь у Павелецкой, где он еще не разу не бывал. Это был таинственно выглядевший храм с кирпичными стенами, потемневшими от времени. Осенив себя крестным знамением, Михаил открыл тяжелую дубовую дверь и вошел в храм.
От темных стен веяло загадочным теплом. Михаилу до боли была знакома эта атмосфера. Михаил благоговейно глядел на старинные образы; солнце шло к закату, освещая своими лучами иконостас, и иконы, сияя золотом, приводили душу в трепет.
Пока псаломщик читал часы, седовласый священник исповедовал грехи в левом приделе церкви, Михаил спокойно занял место в хвосте небольшой очереди. Вот уже годы он исповедовался в одних и тех же грехах в церкви недалеко от своего дома, и выслушивал слова прощения от священника. Спокойствие его нарушал только подозрительный голосок, доносящийся из глубины его живота, который назойливо повторял: «Да не в чем тебе раскаиваться».
Михаил старался не слушать его, но голосок настойчиво лез в душу. Чтобы отвлечься, он стал рассматривать икону Христа -Вседержителя, висевшую на стене рядом с ним, но сияющие глаза Христа вдруг наполнили его сердце смутными угрызениями совести. С правой стены на него с укором смотрел святой Николай-угодник, изображенный в полный рост. Голосок из живота вдруг затих, а в сознание Михаила вдруг проникла, откуда-то, ясная мысль: «Сердце твое полно страстей, а ум – горделивых помыслов.» Мысль была неприятной, колющей, и Михаил перевел глаза на икону Серафима Саровского, надеясь получить поддержку там, но встретил лишь строгий, пронизывающий взгляд святого и невольно задрожал. В этот момент подошла его очередь .
Он подошел к священнику и склонил голову. Когда священник накрыл его голову епитрахилью, Михаил скороговоркой произнес:
– Каюсь в гордыне, жадности и блуде.
– Вы женаты? – вдруг спросил священник.
– Нет, – ответил Михаил.
– А почему не женитесь? – спросил священник.
Михаил пришел в замешательство от прямого вопроса, и выпалил:
– Батюшка, я не хочу жениться. Посоветуйте мне, как встать на путь спасения и найти Бога. Если же я женюсь, об этом придется забыть.
– Тебе ли просить об этом? – укоризненно покачал головой священник, – вначале очистись от плотских грехов, а потом попросись в монастырь на послушание, хотя бы на один месяц. И если поймешь, что это твое призвание, иди учиться в семинарию.
– А если ли другой путь к Богу? – смутился Михаил, – я вряд ли смогу стать ревностным монахом, или благодатным священником. Я не смогу отказаться от удобств цивилизации и уйти в затвор. К тому же, я учусь в университете и хочу окончить его.
– Нельзя стоять одной ногой в миру, а другой идти, Бога искать. Так ты ничего не достигнешь. Однажды тебе придется выбирать между жизнью и смертью. Если человек отправляется на поиски Бога, то он должен умереть для мирской жизни. А если он выберет широкий путь жизни, то никогда не найдет Бога. Ибо поиски Бога – это путь смерти для жизни, а наслаждение жизнью – это путь смерти для Бога. Молись пресвятой Богородице, – заключил священник, – может быть, Она смилостивится, и укажет тебе праведный Путь. А чтобы ты не блудил, будешь, в наказание, целый месяц читать покаянный канон с земными поклонами по три раза в день. Тогда допущу к причастию.
И он произнес разрешительную молитву, завершая ее словами: «…и аз, недостойный, прощаю и разрешаю тебя, во имя Отца, и Сына и Святаго Духа, аминь.»
Михаил вышел из церкви в растерянности,
– Надо же, – думал он, – сам на себя накликал, пошел бы в свою церковь, и все было бы окей, завтра бы уже и причастился. С другой стороны, занятно, как он меня легко подловил. И интересные вещи сказал. Что же делать теперь, заглянуть к Полине, или отправиться домой и прочитать канон, как наказал батюшка?
На улице стало темнеть и домой идти не хотелось. «Начну каяться с завтрашнего дня», – успокоил он себя, и направился к Полине. Через час он уже нетерпеливо звонил ей в дверь.
– Я так и знала, что ты придешь, – насмешливо сказала она. – Днем разыгрываешь неприступного аскета, типа отца Сергия по Толстому, а даже и ночь одну не можешь провести без женщины.
– Я пришел сообщить, что был сегодня в другой церкви, исповедался, и священник мне наказал непрестанно каяться. Запретил прикасаться к женщинам, и, тем более, заниматься любовью. И я решил подчиниться его запрету.
– И ты это серьезно? – вспыхнула она.
– Спроси что-либо полегче; одна часть меня хочет найти Бога, а другая лечь к тебе в постель.
– Глупо оставлять любимую женщину ради маловероятной перспективы – попасть в райскую обитель после смерти. – Полина расстегнула верхние пуговицы своей тонкой блузки и поманила Михаила к себе. – Не принимай всерьез слова священника: у него тоже есть жена и дети, и он не соблюдает целибат.
– У него другая ситуация: он обвенчан в церкви и поэтому его жизнь с женой не считается большим грехом.
– А кто тебе запрещает обвенчаться со мной в церкви и законно заниматься любовью каждую ночь?
– Дорогая Полина, я не готов к замечательной семейной жизни с горшками и пеленками, у меня другие цели.
– Да знаю я, какие у тебя цели: залезть под юбку ко всем красивым женщинам. Я ведь осведомлена о всех твоих прошлых похождениях, ты далеко неравнодушен к женскому полу.
– Я пытался бороться с этими соблазнами, но не устоял.
– По-моему, ты не только не боролся, а еще и сам, как мартовский кот, охотился за ними, – прошипела Поля.
– Закончим этот бесполезный спор, – произнес Михаил. – Вопрос на засыпку: каковы твои цели в жизни, чего ты хочешь и чего добиваешься.
– Во всяком случае, я не одержима идеей поиска невидимого Бога; я люблю тебя, хочу быть любима, хочу быть счастливой, хочу ребенка. Почему я не имею на это права?
– Я тебе уже говорил, что не готов к семейной жизни. Я хочу вначале спасти свою душу, найти то, что скрыто за семью печатями.
– Тогда что ты делаешь по ночам в моей постели? Там ты никогда не отыщешь Бога! Я – красивая женщина; почему я не могу быть по-настоящему счастливой, почему я не могу прижиматься ночью к любимому, и чувствовать защиту от всех неприятностей?
– Если ты не собираешься искать Бога вместе со мной, – заявил Михаил, – то мы не сможем построить совместную жизнь.
– Я никогда не думала, что ты способен принеси в жертву нашу возвышенную любовь ради несбыточной мечты! А что, если ты никогда Бога не найдешь? Может быть, Он существует только в твоем воспаленном воображении, да в головах таких же упрямцев, как и ты? – сказала она, нежно прижимаясь к нему.
Михаил холодно отстранил от себя Полину и направился к двери.
– Ну и уходи! – вспыхнула она, – Думаешь, я буду рыдать и умолять тебя вернуться!
– Скорее всего, ты найдешь себе более подходящего друга сердца, – ответил Михаил.
Выйдя на улицу, он вдохнул полной грудью свежий воздух и направился к метро. На душе осталась горькая печаль от нелепого расставания, но, с другой стороны, Михаил осознавал, что связь с Полиной сильно приземляла его душу и мешала устремиться ввысь.
– Красивых женщин много, – утешал себя он, – а Бог – один.
Дома Михаил десять раз прочитал покаянный канон, стоя перед иконами, и то и дело засыпая. Но после прочтения на душе неожиданно просветлело, и он мысленно поблагодарил священника за наложенную епитимию.
В течении трех дней, перед сном, он читал канон и молитвы пресвятой Богородице.
На четвертый день, после лекций в университете, к нему подошел его приятель Александр.
– Я заметил, что вы с Полиной перестали разговаривать, – сказал он.
– Наши цели совершенно расходятся, – нахмурился Михаил, – она хочет создать семью, а я ищу Бога.
– Я слышал недавно у друзей о том, – сказал Александр, – что под Москвой появился некий Никодим; он, говорят, типа старца, человек духовного знания, и многим помог. А живет он в Купавне, недалеко от карьерного озера. Я знаю, что тебя интересуют такие люди, и поэтому взял его адрес, – он помахал перед лицом Михаила клочком бумаги, на котором были нацарапаны карандашом несколько строчек, и небрежно вложил его в нагрудный карман рубашки Михаила.
– Ну ладно, мне пора, сегодня собираюсь с подругой в театр, пойдешь с нами? – И, не дожидаясь ответа, он быстро удалился.