Я слышу, как он нежно-нежно говорит с ней. С Ритой.
Раньше он говорил так со мной – и только со мной.
А теперь…
Я подхожу к нему вплотную, слышу, как она смеётся на другом конце провода.
– Я тебе не помешаю? – ледяным взглядом, полным отчаяния, я смотрю Вовке прямо в глаза.
Невольно он отключает звонок.
– Мась! Мари! Ты чего? Подожди!
– Я ей сейчас напишу, чтобы она отвалила от нашей семьи!
– Не пиши, пожалуйста. Ничего между нами нет, мы просто общаемся!
– Подержи, пожалуйста, дочку.
Передаю ему дочь, беру свой телефон и быстрыми шагами выхожу на соседнюю улицу.
В Крыму одни горы, подниматься очень тяжело, слёзы и боль разрывают меня изнутри.
Я пытаюсь бежать, потому что бежать хочется так далеко, чтобы эта жизнь исчезла,
и там, где-то за морем, появилась совсем другая – тоже моя, но другая.
Вовка несётся за мной с Васькой на руках.
Но мне плевать, я поднимаюсь всё выше.
– Масянь, пожалуйста, стой! Я уроню Василису! Мась! Стой, пожалуйста! Мари!
Сцена истерики, перемирие, его обещание всё закончить, обещание,
что между нами никого не может быть, мои слёзы, плачущая дочка,
обеспокоенные и любопытные взгляды прохожих.
Ещё несколько дней мы пытаемся играть в семью, которая радостно проводит время на море.
Это был худший отпуск в моей жизни.
Я пыталась медитировать, молиться, смотреть лекции, пока Вовка спал – ничего не выходило.
В голове снова и снова крутились эти фотографии, Вовкино враньё, Маргарита… Новороссийск.
Письмо из 2025 года себе в 2020
Знаешь, в это сложно сейчас поверить,
но ты однажды напишешь целую книгу обо всех этих событиях —
и вдохновишь кого-то на то, что есть выход. На поиск выхода.
Да-да, сейчас ты проходишь один из сложнейших экзаменов, один из тяжелейших периодов жизни.
Возможно, тебе кажется, что ты не справляешься.
Но ты проходишь всё с невероятным достоинством.
Ты большая умница. Ты стараешься быть честной, быть чистой,
не переходишь на личности, не винишь всех
вокруг.
Стараешься понять, что и как нужно сделать,