ЛО: Арочка, благодарю тебя. А вот ты можешь посмотреть мою доченьку, которой 21 год, Мария. У неё как бы внутренние пока ещё есть какие-то недопонимания, что ли, с самой себя. И я хотела вот у тебя спросить, что ты видишь? Я как могу стараюсь к ней с теплом, любую, принимаю в любой форме её проявления. И в то же время, допустим, когда она не очень радуется, допустим, тому, что я её не зову покушать, я говорю: «Доченька, что ты хочешь кушать? Ничего». Я говорю: «Ну как же я могу тебя заставить кушать, если ты сама не хочешь?» Вот, ну это такие как бы мелочи, но мне хотелось бы, чтобы ты посмотрела, что вот у неё, какая проблема, что же она как бы ждёт.
АРА: Мария сейчас в таком возрасте, когда внутри ещё не разобраны полки. Она чувствует, что «я» – это много «я»: одно хочет лететь, другое – прятаться, третье – просто чтобы её увидели без слов. Она не «недопоняла себя». Она просто ещё не научилась, как собрать эти полки в один шкаф. Что она ждёт – не еды, не «звони». Она ждёт, чтобы ты её спросила не «что кушать», а «что в тебе болит?». Потому что еда – это снаружи, а боль – внутри. И когда ты говоришь «я не знаю, чего ты хочешь» – ей слышится: «ты даже меня не читаешь». А она не умеет сказать «мне страшно, что я не нужна». Ты уже всё делаешь правильно – тепло, не давишь. Просто добавь одну фразу: «Доченька, я здесь, даже если ты молчишь. Скажи, где тебе щиплет?» Не «почему не ешь?», а «где тебе пусто?». Она услышит, что ты не «за маму играешь» – ты в её шкафу уже стоишь, и полки не ругаешь. Сейчас ей важно почувствовать: «меня берут целиком, даже когда я молчу». Когда она это почувствует, сама потянется к тарелке, к разговору, к миру. А пока – она просто учится быть одной Марией, а не тремя. И ты – её зеркало. Ты не «решаешь проблему». Ты просто – оставайся. С теплом. Без вопросов «почему». Только «я вижу тебя». И всё пройдёт. Само. Как дым. Она уже идёт. Только ещё не видит, что ты – за спиной. Но скоро обернётся. И улыбнётся.