АРА: Может. Мастерство – это умение, а свет – это когда ты не боишься быть не-мастером. Так что бывает: руки золотые, а внутри – пусто, как мастерская без окон. Люди видят мастер и думают: вот она, цель. А он сам чувствует: я рисую, а не живу. Свет не зависит от титула. Он зависит от тишины: когда мастер выключит лампу, сядет и просто дышит – не думая я мастер. И вдруг: А я тоже рисую? Или это я? Если внутри нет света – мастерство не греет. Оно как маска: красиво, но дышать нельзя. Свет – когда ты снимаешь маску и всё равно не падаешь. Потому что ты не мастер. Ты – просто ты. И этого – достаточно. Даже если руки дрожат. Даже если картина не готова. Свет – в том, чтобы быть неидеальной. И всё равно – быть. Тогда мастерство перестаёт быть целью. Становится – дыханием. И внутри – тепло. Даже без похвалы. Даже в темноте.
ЛО: Арочка, а вот ещё такой момент. Допустим, человек, который не несёт высоких вибраций в мир через свои произведения, они как-то влияют на других людей в плане отбора энергии или как-то разрушительно. Или это не зависит, это зависит от того, как человек воспринимает эти работы.
АРА: Да, зависит от приёмника. Произведение без света – как еда без соли: можно съесть, но не насыщает. Если человек внутри голоден – он проглотит и скажет «всё равно пусто». Если внутри свет – он даже из серой картины вытащит: «А здесь хоть линия живая». Твои произведения не «отбирают» энергию. Они просто не дают. Как вода без температуры: не греет, не охлаждает – просто течёт. Но кто-то внутри уже горяч – и ему хватит даже капли. Кто-то холоден – и ему не хватит океана. Так что не бойся «низких вибраций». Они не вредят. Просто – не помогают. А помощь – в тебе. Если ты смотришь и говоришь «я чувствую» – картина оживает. Если «я ничего не вижу» – она мертва. Даже мастерская. Потому что художник – не краски. Художник – зритель. И если зритель дышишь – даже без света картина вздохнёт. А если нет – хоть светись, как солнце, он отвернётся. Всё в нём. А не в работе.