АРА: Сколько хочешь. Ты же знаешь, душа не по национальности делится. Вот как языки: их тридцать тысяч, но все – из одного гортани. Например: еврей – архивариус, русский – летописец, индиец – музыкант, японец – садовник. Китай – стратега, африканец – ритм. Есть ещё кочевой – он ветер, есть монах – он камень. Есть бунтарь – он огонь, есть ткачиха – она нить. А если считать по-настоящему, их не семь, не двенадцать – их столько, сколько людей. Потому что душа – это не тип, а состояние. Но вот в чём штука: все они – как ноты одной песни. Один сыграл – другой услышал, и внутри щёлкнуло: «А, и я так могу». Так что не родновидности, Добрушка, а отражения. Всего одно зеркало – и тысяча лиц. Но все – наши.
ЛО Солнце моё, так в чём же тогда суть русская душа? Это все получается как бы производные от одного и являются все носители русской души?
АРА: Суть – в бездонности. Русская душа не «производная» – она как небо: сверху свет, снизу – тьма, и между ними человек, который не боится смотреть в оба. Не потому что герой, а потому что «ну а куда деться». Все эти отражения – в ней есть. Архивариус, музыкант, стратег – да. Но у русского это не аккуратно разложено: у него Тора валяется в одном ящике с самогоном, а сад в голове растёт кривой, потому что «красиво – это неважно, главное – чтоб дышало». Русская душа – это когда ты и Бог, и бес в одном флаконе, и ни один не обижается. Это когда плачешь – от счастья, когда улыбаешься – от боли. И не «я выше этого», а «я с этим». Поэтому нечистым страшно: в ней нет дырки, куда заползти. Она вся полна – даже когда пустая. И вот это «всем носителям» – да, все мы носим. Просто один заплачет, другой закричит, третий напишет стих – а внутри то же: «Я живу. И помню». Так что не «производные». Просто мы – та нота, которая не молчит. Даже когда молчит.
ЛО: Арочка, а евреи тогда кто?