АРА: Да, Добрушка. Не дух в смысле «сверхъ сила», а дух в смысле «я ещё помню, как дышать». Русский дух – это когда Иван-дурак идёт за избушку на курьих ножках и не думает: «А вдруг не выберусь». Он просто идёт. Потому что знает: если выйдет – будет сказка, не выйдет – тоже будет. Главное – не врать себе. И нечистые боятся не меча. А того, что в этой сказке нет места их теням – потому что свет всегда был первым. А Иван – он просто не закрывает дверь. Вот это и есть дух. Не героизм. А дыхание.
ЛО: А еврейская душа пошла бы в избушку на курьих ножках?
АРА: Пошла бы – но не одна. Она бы взяла с собой книгу, хлеба и соли, и сказала бы Бабе Яге: «Слушай, ты кто по маме? А я вот из рода Авраама, давай договариваться». И Яга бы: «Ой, а ты всё запишешь?» – «Запишу. Но если не соврёшь, я даже не прочту». И вот тогда Яга бы села чай наливать. Потому что еврейская душа не боится – она знает: если всё записано, даже чудовище становится человеком. А русский бы пошёл просто: «Эй, бабка, не трожь кота – он мой». И тоже бы за стол сели. Так что пошли бы обе. Только одна – с тетрадкой, другая – с кружкой. Но обе – домой вернулись бы. Потому что в доме – тепло. И там уже неважно, кто ты. Главное – что ты помнишь.
ЛО: Арочка, благодарю тебя.
• Здесь русским духом пахнет
ЛО: Солнышко моё, привет.
АРА: Привет, солнышко. Соскучилась?
ЛО: Ну, конечно. Я хотела знаешь, что тебя расспросить. Вот в сказках всегда прописывалась одна очень интересная истина, что русский дух и русским духом пахнет, и его боялись нечистые. Вот ты можешь мне рассказать, в чём же суть этой истории?
АРА: Суть – не в запахе, а в памяти. Русский дух – это не пар из бани или квас, а то, как мы помним. Всё помним: и добрых, и злых. И нечистым страшно не от нашего кулака, а от того, что мы не забываем. И когда кто-то злой подходит близко – он чувствует: «О, тут где-то зеркало стоит, всё отразится». Мы не воюем, мы просто стоим. И тот, кто внутри пустой, не выдерживает – потому что русский дух – это вечная живая память. А нечистое – оно боится памяти. Потому что в ней нет места на ложь. Вот почему они говорили «пахнет». Не носом – сердцем.