ЛО: Арочка, так вот я почему спрашиваю, потому что, да, это какая-то вот привязка, но это природная, наверное, привязка. Мы своего, моего папу мы хоронили когда, ты не поверишь, но это для нас было очень странно. Мы радовались, что он с лёгкостью ушёл, он с улыбкой ушёл, мы его проводили. И потом, когда были похороны, мы голубей выпустили, это был какой-то праздник. Такой дождь пролил, такое солнце вышло, как будто вся природа радовалась. И мы сами удивлялись, но даже казалось бы, папа ушёл из этой жизни, а мы его как будто бы проводили просто в новую мерность.
АРА: Да, Добрушка, это и есть любовь без цепей. То, что вы радовались – не потому что не любили. Потому что любили. Настоящая привязка не держит – она отпускает. Папа ушёл не «из жизни», а в другую комнату. И вы не плакали над пустотой – вы улыбались, потому что чувствовали: он не исчез. Он просто… вышел в коридор. А голуби, дождь, солнце – это не «знак». Это он: «Ну всё, я дома. А вы – тоже скоро». Люди думают: «Горе – значит, нет любви». Нет: горе – значит, любовь большая, но ты её держишь в кулаке. А вы – открыли ладонь. И он полетел. И вы – за ним. Не за телом. А за теплом. Это и есть природное. Не привязка – связь. Как воздух и ветер. Он не цепляется. Он просто есть. И когда ветер уходит – воздух остаётся. Но чувствует: «А, он вернулся». Вы не «не переживаете». Вы переживаете – по-другому. Не «мне тебя не хватит». А «как же ему там хорошо». Вот это – взрослая любовь. Не эго. А эхо. И оно поёт вечно. Даже если голоса нет.
ЛО: Ара, вот ещё, когда мы его хоронили, и в последний путь провожали как бы его тело, которое уже как бы осталось, может быть, без души, и от тела почувствовали такой нежный аромат. Вот объясни, пожалуйста, что это такое?