Глава 8: Первый урок
Олег стоял посреди убежища Ткачей, чувствуя, как воздух в зале густеет от напряжения. Длинный деревянный стол перед ним был покрыт царапинами и пятнами, будто его годами использовали для чего-то большего, чем просто разговоры. Свет, лившийся с потолка, казался слишком мягким для такого места – он отражался от стен, покрытых нитями узоров, похожих на те, что Олег видел в судьбах людей. Но здесь они были сложнее, глубже, словно кто-то сплёл целую карту мира.
Его чёрный скетчбук лежал на столе, потёртая обложка выделялась на светлом дереве, как тёмное пятно на чистом листе. Катя, женщина с короткими тёмными волосами и серым скетчбуком, смотрела на него с лёгкой улыбкой, но в её взгляде сквозил вызов. Она постучала пальцем по своему рисунку – переулок, где Олег недавно плёл свою первую нить.
– Покажи, что умеешь, – сказала она, скрестив руки. Её голос был спокойным, но с ноткой стали, как у человека, привыкшего проверять других.
Олег взглянул на её страницу. Переулок ожил в серых линиях: парень в капюшоне пинал банку, девушка с рюкзаком шла мимо, но всё выглядело иначе. Его вмешательство – тонкая тень, что подтолкнула их к встрече, – было стёрто. Линии Кати переписали момент: банка лежала на земле, а парень и девушка расходились в разные стороны.
– Ты переписываешь? – спросил он, поднимая взгляд.
Катя кивнула, проведя пальцем по краю своего скетчбука.
– Серый меняет то, что уже случилось. Я могу взять любую судьбу и перечеркнуть её заново. А твой чёрный… что он делает?
Олег пожал плечами, стараясь скрыть неуверенность. Он всё ещё не до конца понимал, что творится вокруг, но чувствовал тепло своего скетчбука, будто тот шептал ему: «Давай, попробуй».
– Раскрывает скрытое, – сказал он, глядя ей в глаза. – И плетёт, если я захочу.
Штрих, молодой парень с растрёпанными волосами и ярко-жёлтым скетчбуком, хмыкнул с другого конца стола. Его пальцы нервно крутили карандаш, а ухмылка на лице была одновременно дерзкой и насмешливой.
– Плетёт, говоришь? – бросил он. – А Резчики уже порвали твою первую попытку, как бумажку.
Олег сжал губы, но прежде чем успел ответить, Мастер – старик с длинной седой бородой – кашлянул, привлекая внимание. Его белый скетчбук лежал перед ним, открытый на странице с абстрактным узором, который двигался, как живой.
– Хватит хвастаться, Штрих, – сказал он, голос низкий и тяжёлый, как старый колокол. – Олег, Тень – сложный путь. Ты можешь влиять, не выдавая себя, но это требует точности. Резчики чуют любое движение, даже самое тихое. Давай посмотрим, как ты справишься.
Олег кивнул, чувствуя, как взгляды всех в зале прилипли к нему, словно нити, которые он сам ещё не научился видеть. Он открыл свой чёрный скетчбук. Страница с треугольником и тенью дрожала энергией – линии казались глубже, чем раньше, будто уходили в саму бумагу, в какую-то тёмную бездну. Он вдохнул поглубже и взял карандаш.
– Ладно, – пробормотал он, глядя на рисунок Кати. – Попробуем.
Он начал рисовать тот же переулок – кривые линии стен, мусор на земле, силуэт парня в капюшоне. Но потом остановился, задумался. Тень не ломала судьбы, не переписывала их, как Катя. Она работала иначе – через намёки, через тени реальности. Он добавил в угол рисунка нечёткий силуэт – размытую фигуру, почти невидимую, как отпечаток на стекле. А затем провёл тонкую, едва заметную линию от банки к урне, словно тень ветра подтолкнула её.
Закрыв скетчбук, он посмотрел на Катю.
– Проверь, – сказал он, стараясь не выдать волнения.
Катя подняла бровь, но открыла свой серый скетчбук. Страница дрогнула, и рисунок переулка изменился. Банка теперь лежала в урне, но парень и девушка всё ещё ушли вместе. Только теперь это выглядело естественно – будто он сам решил выбросить мусор, а она, заметив это, остановилась поболтать. Никто не мог сказать, что здесь был чей-то штрих.
– Хм, – протянула Катя, прищурившись. – Ты не переписал, а подтолкнул. Незаметно. Тень, значит.
Мастер кивнул, но его взгляд стал острее, как у человека, который видит больше, чем говорит. Он провёл пальцем по своему белому скетчбуку, и узор на странице замер.
– Тень в деле, – сказал он. – Ты не ломаешь судьбы, а вплетаешь в них свои линии. Но это только начало. Тринадцать цветов, тринадцать путей – и каждый оставляет след в паутине Игры.
Олег моргнул, отложив карандаш.
– Тринадцать? – переспросил он, чувствуя, как слово повисло в воздухе, тяжёлое и манящее.
Мастер не ответил сразу. Он закрыл свой белый скетчбук и посмотрел на Олега так, будто видел его насквозь.
– Тринадцать скетчбуков, – наконец сказал он, голос стал тише, почти шёпотом. – Каждый с силой, каждый с хозяином. Чёрный, Серый, Жёлтый, Белый – это лишь первые нити. Остальные где-то там, в руках Ткачей, Резчиков или тех, кто ещё не вступил в Игру.
Олег сжал свой скетчбук сильнее.
– И что это значит?
– Это значит, – вмешалась Катя, – что ты не один. И не все будут рады твоему появлению.
Штрих встал, хлопнув своим жёлтым скетчбуком по столу. Его ухмылка вернулась, но теперь в ней было что-то нервное.
– А теперь мой ход, – сказал он, хватая карандаш.
Он быстро нарисовал тот же переулок, но добавил размытые линии – штрихи скорости, будто ветер пронёсся по странице. Закрыв скетчбук, он откинулся назад с довольным видом. Катя снова открыла свой – и теперь парень с девушкой уже сидели в кофейне, а банка оказалась в урне ещё быстрее, словно время сжалось в один миг.
– Жёлтый ускоряет, – пояснил Штрих, постукивая карандашом по столу. – Ты плетёшь, я бегу. Каждый играет по-своему.
Олег усмехнулся, но внутри него что-то щёлкнуло. Тринадцать скетчбуков. Тринадцать цветов. Его чёрный был лишь одним из них, и мысль об этом будоражила.
– А Резчики? – спросил он, глядя на Мастера. – Они тоже с этими… скетчбуками?
Мастер нахмурился, и тень легла на его лицо.
– Некоторые – да. Но их цель – не ткать, а рвать. И они уже здесь.
В этот момент свет в зале мигнул, и на стене проступили тонкие разрезы – острые, как лезвия, они разорвали узоры нитей, оставив за собой пустоту.