Наверное, это прерогатива старости: анализировать, осмысливать, менять, выносить приговор, но не рубить с плеча, а, разобравшись в понятом, попытаться спасти ситуацию, меняя, разрушая, в конце концов, уничтожая сложившиеся стереотипы. Помочь себе и другим выйти из осознанного без потерь, но обновившимся изнутри и стремящимся изменить вокруг себя годами сложившуюся обстановку – эта задача по плечу зрелому человеку, имеющему багаж жизненного опыта.
Мою мыслительную деятельность определяет в последние два десятилетия, с момента рождения сына, материнская любовь. На основе личного жизненного опыта знаю, что ценнее детей для матери ничего нет. Это серьёзная и больная тема, но, если быть до конца правдивой, она перекрывает для меня, как матери, в настоящее время все ценности. Это могут понять только женщины-матери, поэтому не заостряю сейчас внимание на этих чувствах, так как пытаюсь разобраться в общечеловеческих ценностях.
После того как я написала эти строки, почувствовала внутренний протест. Сознание не захотело принять мысль в целом. Оно встало на сторону мужчин и спросило: «А отцовская любовь? Значит, правильнее говорить о чувстве любви к детям – в общем и в частности – к своим детям?
Когда я пишу, я пытаюсь слышать внутренний голос, не дающий уплыть в мир общепринятых суждений и понятий. Я следую за внутренним голосом, иначе не было бы смысла начинать мои откровения, и это тоже имеет для меня большую ценность.
Всё, чего я пытаюсь добиться в жизни – это внутреннего творческого удовлетворения. В тот момент, когда меня перестаёт интересовать задуманное, перестаёт устраивать результат, я прощаюсь со своими начинаниями. Может быть, поэтому, прожив большой отрезок времени, я ещё ничем себя не проявила?
Но жизнь продолжается. Думаю, что с годами важным для меня становится и признание, нет не заслуг, а признание и уважение со стороны близких и знакомых людей, понимание, что я не зря прожила эти годы.
К этой мысли я пришла недавно, когда получила через интернет послание бывшей ученицы. Я сохранила его и привожу дословно: