Чтоб даже быть измученным усталостью и жаждой,
Я знал, здесь родственник (5) живёт, не мог я удержаться,
В душе надеялся увидеть я его однажды.
Самонадеянно пришёл к вам в гости, вы простите,
Я знаю, что не должен никогда здесь находиться,
И за моё желание увидеть, извините,
Того, кто не желал бы в этом мире мне открыться.
За этот к вам визит я должен жизнью поплатиться,
Так как запретную границу я переступаю,
После визита к вам умру я скоро, это знаю,
Но, рядом будучи, я не могу к вам не явиться».
Жэньцзюнь сказал: «Здесь – я, мой младший брат и тётя только,
Здесь никаких других нет у нас в доме незнакомцев,
Чего боитесь вы? Правда, один живёт питомец –
Кузен наш, но он слеп совсем, не видит он нисколько».
Жэньцзюнь ни слова о слепом не молвил поначалу,
Лишь тут он вспомнил о болезни с холодом и жаром,
«Неужто это Чжэна беспокоит, ведь недаром, —
Подумал он, – все о кузене говорят немало».
Он Чжэну рассказал о состоянье слепого,
Воскликнул Чжэн: «Он – Власти всей, небесной, представитель!
А я – в Подземном Мире рядовой всего служитель.
Как я посмел прийти, ведь недостоин я такого!
Сюда я прибыл, вовсе не имея намеренья
Его побеспокоить, я мечтал «ношно и денно»,
Желая поскорей отдать ему дань уваженья,
За эту дерзость должен умереть я непременно,
В высокому чину проситься на приём – негоже,
Отдать дам уваженья, но всё ж требует обычай,
А если не отдам, не соблюду тогда приличий,
Умру, если пойду, а не пойду, умру я тоже».
И после, взяв бумагу, написал слова такие:
«Привратник Преисподней отдаёт дань уваженья,
Спешит Чжэн, некий, засвидетельствовать так почтенье,
Целует платья вашего край и стопы, нагие».
В то время младший брат с кузеном забавлялся в зале,
Подбрасывал монеты, Жэньцзюнь Чжэна им представил,
Тот прочитал бумагу, извинился, их оставил,
Кузен кивнул, его ресницы вдруг затрепетали,
Похоже, зол он был. Жэньцзюнь принёс все извиненья,
Сказав: «Не знал он, что вы здесь, я это точно знаю,
Прошу простить его за это его преступленье».
Ответ был ясным голосом: «Ради тебя его прощаю».