Вне Рода, вне Времени
Мы сидели на песчаном берегу, уткнувшись подбородками в колени, и смотрели на плавные изгибы черной ленты реки, бесшумные и тягучие, отражающие звездную россыпь северного полушария и наши мечты, уже не смелые и почти забытые…
Сначала я был один. Он возник из ниоткуда, я вдруг услышал приближающийся скрип песчинок, шаг, другой, или, может, мне это все лишь показалось. Сумерки к тому моменту галантно накинули темно-серую вуаль на плечи, и сознание, давно болтающееся где-то в стороне от поникшей головы, не успело вернуться в свою юдоль, чтобы оценить происходящее, я просто ощутил мягкое прикосновение к плечу.
Единение с самим собой – процесс тонкой настройки, ювелирной балансировки и абсолютной отрешенности. Мне почти удалось ступить в эти воды, но… скрипящий песок без труда разрушил мост в безвременье, а контакт с телом захлопнул дверь в зазеркалье.
– Ну? – почти прорычал я незнакомцу, не желая открывать глаз и поворачиваться к нему.
– Хорошее местечко, – невозмутимо ответил мой незваный сосед.
– Есть и получше, – буркнул я в надежде на его понимание и скорейший уход: – Ниже по течению.
– А мне нравится это, – голос таинственного собеседника звучал оптимистично.
– Отчего же? – недовольно поинтересовался я, решая, что, судя по всему, убираться придется мне.
– Оттого, что ты здесь, – прозвучал ответ, заставивший меня открыть глаза.
Рядом никого не было, буквально. Берег, песок, река, ветер и я – больше никого.
– Интересно, с кем я разговаривал и кто толкал меня в плечо? – произнес я вслух, удивляясь играм разума, устраивающего внутренний диалог столь натуральным образом.
– Со мной, – последовал ответ не из моих уст, и волосы зашевелились на голове, определенно выдавая панику всего моего существа. Видимо, чтобы несколько успокоить разыгравшееся воображение, пустота снова толкнула (вот бы знать, чем) меня в бок.
– Ладно, – сказал я в темноту ночи, предполагая, что в моей жизни впервые случился опыт общения с призраком: – Мы не на ринге, успокойся.
– Согласен, – ответил Он. – Я и сам сейчас не в лучшей форме.
«Ух ты, – подумал я, – невидимка-то с чувством юмора», и поинтересовался у пустоты:
– А вообще, ты кто?
– Твой родственник, дальний.
Судя по плотности, а точнее, полному ее отсутствию, весьма дальний, решил я, все еще с трудом осознавая необычность или абсурдность происходящего, но вежливо переспросил:
– И кем я тебе прихожусь?
Пустота обняла меня за плечи:
– Я из двенадцатого колена, по материнской линии.
«Призрак не только с юмором, но еще и враль», – пришла в голову мысль, и я улыбнулся.
– Зря ты так, – неожиданно всколыхнулась пустота. – Думай, что хочешь, но знай: я все слышу.
«Волна стыда накрыла его с головой» – так обычно пишут в романах, но ничего подобного со мной не произошло. «Родственничек-то обидчивый…» – завел свою «песню» мой мозг и тут же осекся. Нет смысла во внутреннем разговоре, как правило, оценочном, с самим собой, если рядом находится некто, и он все слышит.
– Расскажи о себе, – попросил его я.
– Я землепашец, но смерть принял в рядах воинов великого Зимри-Лимы, – не без гордости произнесла пустота. – Да, славная была битва, мне размозжили череп…
– Не хочу знать, чем тебя били по голове, – прервал я разошедшегося призрака. – Скажи лучше, зачем ты здесь?
– Я это ты, – ухнул Он, и, клянусь своим Ангелом-Хранителем, если бы у пустоты имелись глаза, они смотрели бы на меня сейчас выжидающе.
– Так я и поверил, особенно после вранья про Зимри, – я отпихнулся от теплого ночного воздуха в том месте, где предположительно расположился родственник.
– И не думал врать, – не смущаясь, парировал призрак. – Если считать в линейном времени, да, я в тридцать шестом колене, но я, а значит и ты, возвращаюсь в Род через каждые одиннадцать поколений, поэтому, считая циклами, я по отношению к тебе из двенадцатого колена в третьем круге.
– Удивить не удивил, но запутал, – сказал я предку, упорствующему по поводу нашего единства, подумывая о том, что же все-таки ему надо.
– Я хочу разорвать цикличность, – подал Он голос, естественно, зная мои рассуждения. – А для этого мне надобно объяснить тебе, что такое Род и как он живет.
– Зачем? – возмутился я, чувствуя вскипающий внутри гнев. Эта «капля смолы» упала мне на голову, и всяческая попытка избавиться от нее только сильнее запутывала волосы, а значит, и мысли.
– О небо, какой же я упрямый! – возопил призрак, явно намекая на меня.
– Черт с тобой, валяй, – сдался я, сетуя в душе на то, что разговор человека с самим собой – дело обычное, конечно, если процесс происходит мысленно, а вот дискуссия вслух с пустым местом, на берегу реки, в поздний час смахивает на помешательство и, ей-богу, я слишком близко подошел к этой черте.
– Ну, наконец-то, миссия начинается, – радостно выдохнула пустота, а я решил безропотно отдаться процедуре сумасшествия в надежде, что с первыми лучами солнца все прекратится.
– Поговорим о нашем Роде.
– Нашем? – поморщился я, начиная тихо ненавидеть соседа, величающего себя мной.
– Наш Род, – бодро затараторил прилипчивый невидимка – наш на одно воплощение. Его задача – энергетически обогатить или обеднить, что, по сути, одно и то же, Идущего по своему Пути.
– Туман, – задумчиво произнес я, разглядывая седое покрывало, плюшевым облаком садящееся на воду.
– Ничего подобного, – отреагировал по-своему призрак. – Все очень просто. Это как обучение в школе, ты посещаешь разные классы (входишь в разные Роды), по различным наукам, с разными учителями, сидящими за разными столами в классных комнатах со стенами разного цвета. Входишь ты одним, выходишь – другим, при этом класс становится родным (по необходимости) на время урока.
– В общем, понятно, – хмыкнул я.
– Тогда, надеюсь, тебе ясны последствия отказа от Рода, – призрак, войдя в роль, перешел на учительский тон. – Ты вышел в коридор, не выполнив домашнего задания, или тебя вывели, например, за недостойное поведение – урок пропущен, теорема Ферма или химическая формула воды остались за пределами твоего разума.
– Спорная аллегория, – сказал я раздраженно, выпустив изо рта облако пара: становилось прохладно. – Но какое знание несет Род?
– Нюансы, из которых сотканы твои физическое, эмоциональное и отчасти ментальное тела, – загадочно ответил призрак.
Я улыбнулся:
– У учителя есть мел и доска – донести до ученика истину, а что у Рода?
– Розги, – гаркнул что было мочи призрак и захохотал.
– Очень смешно, – оскорбился я.
– У Рода есть кровь, та самая, что бежит в твоих венах, – невидимый Он (или я) снова пихнул меня в плечо. – Все родовые коды внутри.
Я молчал, прислушиваясь к биению сердца, гоняющего по мне какие-то коды разных мужчин и женщин, живших задолго до меня. Надо признаться, ощущение не было приятным. На фоне выраставшей во мне необъяснимой печали я неожиданно спросил пустоту:
– А что будет, когда я умру?
– После смены воплощений имя (твое), оставшееся в Роду для потомков как их предок, привнесший их крови свою примесь, энергетически не «отклеится» от «пирамиды», связь останется.
Пустота наполнилась тишиной на несколько мгновений и продолжила:
– Душа способна вернуться в пирамиду при акте «Родовое Вече» посредством эфирного двойника, одномоментно во все, прожитые ею пирамиды. При этом Искре Божьей не требуется дробление себя на части (не мысли категориями физического мира для осознания этого факта), ибо пребывание вне Рода есть состояние вне Времени.
«Вне Рода, вне Времени», – завертелось в моей голове, рисуя в воображении странную картину – пышнотелую, напудренную и вызывающе ярко накрашенную дамы с огромным веером в руке. Ее необычное опахало, усеянное ликами людей, среди которых в самой вершине, у рукояти, я узнал себя и родителей, описывало нервные движения, загоняя немыслимые массы воздуха в бездонное декольте, а черные, маслянистые глаза с завитыми до лобных долей ресницами с ужасом смотрели на часы. И всякий раз, когда из своего перламутрового гнезда выскакивала фарфоровая кукушка, веер-Род замирал на месте, а слоновья шея матроны тут же покрывалась крупными каплями пота. Вне Рода, вне Времени, вне Рода, вне Времени…
– Хочешь что-то спросить? – услышал я Его голос, и видение растворилось в ночном небе.
Я было покачал головой, но потом, одумавшись, сказал:
– Пересекаются ли Рода, бывшие «моими» и, конечно же, будущие, в разных воплощениях?
– Да, в той или иной степени, – призрак с готовностью продолжил: – Плотность их переплетения зависит от Владык Кармы, «главных ткачей» родовых узоров. Можешь допустить случай, когда пересечения постоянны, из жизни в жизнь, и наоборот, ни одного узелка, никогда. На все воля Божья.
– Скажи, почему мы воплощаясь, не осознаем своей зависимости от Рода?
– Так задумано, – призрак покачался возле моего уха. – Представь, что тебя наняли на судно, но подпись в контракте ты ставил не глядя, а на борт поднимался безлунной ночью, посему состав команды и цель похода тебе неясны, не говоря уже о статусе ходящей ходуном под ногами посудины – военный корабль или обыкновенный «торговец». Как говорится, добро пожаловать на борт (или в Род).
Призрак хохотнул:
– Но вот наконец долгожданное утро сменяет бессонную ночь, и ты понимаешь, что попал не на фрегат Ее Величества, не на сухогруз и даже не на рыболовецкую шхуну, а на пиратский галеон.
– Почему пиратский? – удивился я, передернув плечами от холода.
– Род как команда (не бери во внимание временные разрывы, они исключительно в сознании физического тела, для тонкоматериальных сутей Род, в котором ты пребываешь в качестве участника, «собран» вместе Здесь и Сейчас) занят поисками сокровищ (энергии, необходимой для удержания союза разрозненных сущностей), но, подпитываемый воплощенными (в данный момент) душами, то есть живущий за счет находящихся в физическом мире, а не пребывающих в тонких планах, подвержен их человеческим понятиям об этом процессе, а именно, искать не внутри себя (созидать), а вне (потреблять). В этом смысле Род-корабль является флибустьерским, пытающимся обрести нечто, отняв (забрав) это у других.
Призрак устало выдохнул, а я, наоборот, воодушевленно подхватил:
– Каким образом?
– Через будущее потомство. Новый член Рода (проявленный) рассматривается как «привноситель» энергии посредством интерференции другого Рода в твой (брак и деторождение). Отсутствие наследников ослабляет (энергетически) твой Род, оставляя размеры «пирамиды» на прежнем уровне до следующего воплощения одной из душ, входящих в «пирамиду». Корабль не потоплен, но попадает в штиль.
– Зачем столько суеты около этой самой сущности, по имени Род? – мне начинало казаться, чем ближе становился рассвет, тем отчетливее я различал белесое облачко рядом с собой. Чтобы проверить свою догадку, я вытащил из песка высохший сучок ивы и ткнул им в призрака.
– Эй, – вскрикнул Он, – сейчас обижусь.
– Больше не буду, – примирительно произнес я и бросил отвалившийся «палец» ивы в воду.
– Род желает усилить себя за счет «взошедшего на вершину», пытается привлечь Царь-душу, энергетическую звезду, взять на борт юнгу, мечтающего и способного стать капитаном.
– А юнга, что – должен припереть на борт с собой Царь-пушку? – съязвил я и рассмеялся собственной шутке.
– Ты почти прав, – колыхнулся в ответ призрак. – Только сильный Род не тот, что хранит в себе кровь властителей, воителей и потомков Мидаса, а тот, чей сын взойдет на Крест.
– Имеешь в виду Христа? – поинтересовался я у пустоты, выискивая глазами на ночном небе знакомые созвездия, которые, к этому моменту начали заметно бледнеть.
– Имею в виду, – возмутился призрак моему пренебрежительному тону, – что, случись тебе взойти на свою Голгофу и вознестись, то вознесется с тобой и весь Род твой, вплоть до двенадцатого колена, правда, не на уровень вибраций Христа (Учителя), а на уровень Апостолов (Учеников).
Я вновь поймал себя на мысли о разговорах вслух с самим собой, начинавших попахивать медицинским диагнозом. Тем не менее я с удовольствием «покачивался на волнах» этой ситуации и снова обратился к невидимке:
– Ну а что даст массовое вознесение человечества?
– Вы узрите своих прародителей, Адама и Еву, в их истинном облике, – эхом отозвалась пустота.
Предок с разбитой головой явно уводил меня в такие дебри, откуда выбраться самостоятельно не представлялось возможным. Начинало светать, я и не заметил ночи в безумном разговоре, и не получил ответа на вопрос, зачем Он пришел. Какова роль человека, вброшенного в Род без ведома и согласия, к чему отсылка ко Христу и как Род «касается» Времени? Задавая себе эти вопросы, я не лукавил, хотя абсолютно запамятовал, что Он их «слышит», и обращался только к себе.
Призрак же моментально среагировал (по всей видимости, лучи восходящего солнца подгоняли его):
– Пусто чрево жены будет, как и семя мужа, предавших Род.
– У них не будет детей?
– Род занимается зачатием новой жизни, вся его энергетическая сила направлена на это, – пустота возле моего уха вздымалась, как живот тяжело дышащей роженицы.
– Продолжай, – сказал я успокаивающе.
– Муж, намеренно сменивший герб Рода (фамилию) и взявший на знамена свои новый, выдуманный, будет изгнан из Рода, как Адам из Рая, то есть «отключен» от энергии Рода.
– Вот это уже интересно, – воскликнул я, начиная сожалеть о раннем восходе. – Неужто Адам отказался от Рода Бога?
– В пользу рода человеческого, – отрезал призрак, – но то был План самого Бога.
– А роль Евы? – мне не терпелось продолжать.
Пустота смягчила тон:
– Связав себя узами брака и взяв фамилию мужа, женщина примиряет враждующие стороны, усиливая их обе.
– Белый платок на скрещенные мечи, – заметил я.
– Можно трактовать и так, – Он, как мне показалось, был удовлетворен.
– А Христос и Вознесение по теме Рода – можешь подробнее?
– Христосознание это освобождение от Рода, от нанесенных кодов, от поднятия на борт (для чего ходящему по воде паруса?), от посещения классных комнат, если ты сам есть Учитель. Подъем на Голгофу (в тонком смысле) – отбрасывание родовых пятен, очищение кожи под одежды Света, – пустота начала наполняться криками проснувшихся в лесу птиц.
– А почему «вне Рода, вне Времени»? – я догадался, что встреча с самим собой подходит к завершению.
– Потому что войти в проявленный план ты, человеческая душа, можешь только через Род, рождением, путем вынашивания физического плода. Ребенок – принадлежность Рода от момента появления на свет, – пустота стала прозрачной, трепещущей на свежем утреннем ветре.
– Род – своеобразный переключатель из безвременья во Время, он есть проявитель всех качеств физического человека, пребывающего в соответствующем измерении с энергией времени. Иисус, как Сын Божий, был вне Времени и вошел в ясли, минуя Род, непорочным зачатием.
– А…? – начал было я, но песок заскрипел под невидимыми стопами, и ощущение присутствия чего-то рядом исчезло. Судя по всему, мой далекий, изуверски искалеченный предок по материнской линии сказал все, что хотел, оставив меня одного на вершине «пирамиды» под названием Род, возможно, именно для того, чтобы перестать быть одиноким.