Голос прекрасно держал паузы, как невидимый шахматист, играющий против меня. Только в отличие от него я не мог сделать ни одного осмысленного хода. Чем ходить? Куда? Голос, однако, и не раздражал. Таким голосом, наверное, каждый разговаривает внутри себя, когда хочется поговорить с самим собой, повторить понравившуюся фразу.
– А почему так темно?
– А что ты принёс с собой? – опять повторился вопрос.
– Не знаю. Я не знаю, что я есть теперь сам.
Я попытался почувствовать, нащупать хоть что-то, что может иметь принадлежность ко мне, чтобы сгрести это в комок и обозначить его своим «я», но не нашел ничего ощутимого, как и ничего подходящего на роль определения своему текущему состоянию, потому что мне просто нечем было это оценить.
– Ты – память, ты – мысль. И это единственное, что ты есть. Включи мысль!
– Мысль озаряет! – вырвалось откуда-то из отдалённого уголка моего сознания. Этот робкий спасательный круг пролетел мимо тусклым метеором и тоже погас. Что же дальше?
– Верно. Здесь всё логично.
Но голос не продолжил объяснений. Ход был за мной. Но какой?
Я подумал о свете. Этот свет, слабый, как от спички, смог бы озарить мои руки, если бы они у меня были, но их тоже не было, и эта искра так же угасла навсегда. Это угасание вырвалось из меня неожиданным вопросом, как воспоминание, как взгляд назад:
– Как я… Как закончилась моя… Как я умер?
– Это не сохраняется. – мягко и безапелляционно отрезал голос. – И умер не ты, а только часть тебя. И вряд ли самая ценная. Это ещё предстоит понять.
– Спасибо. Значит и не умер. Так это здесь называется. Умеешь успокоить и ободрить.
– Тогда продолжай думать. Все этим занимались в жизни, но почему-то считали жизнью возможность двигать ногами, руками, спать, есть, пить, болеть и всё такое прочее. Что-нибудь серьёзно изменилось? Да. Снят ряд ограничений и осложнений. Если всё ещё считаешь, что умер, то замри и не думай, не двигайся, придурок!
Последнее слово просто обожгло сознание. Это было уже совсем ново. Голос, как строгий родитель, давал понять, кто тут кто, а кто на правах новорожденного. Ладно…
Я снова попробовал сгустить мысль до чего-то ощутимого.