Мы смотрели вниз и вперёд, вверх. Было ли это поиском или любованием? Её руки теперь были опущены от груди вниз и немного разведены в стороны ладонями вперёд. Что видели её закрытые глаза? Что видели мои глаза? Млечный путь. Но важнее было то, что струилось сквозь меня. Течение мысли и созревание ответа, его рождение. Как это незаметно, когда летит время, и как это прекрасно здесь, где время стоит в стороне и не смеет никого торопить.
И дорожка, и небосвод неторопливо наклонились вперёд и мы соскользнули с него двумя чайками, расправив белые крылья над россыпью искр Млечного Пути.
Край – только остановка в пути, если есть ответ и продолжение.
Часть 5. Берег.
– Здесь хорошо, но долго ещё мы будем лежать? – прозвучало позади с шорохом песка. Волны всё так же шумели, облизывая тёплый берег.
– Мы?
Голос ни разу не говорил «мы». И это был другой голос.
Я обернулся.
– Кто ты?
Она так звонко рассмеялась, что ей пришлось смахивать с лица весёлые слёзы.
Наконец её круглое лицо снова появилось из-за её ладони, но только на половину. Я знаю эти игры! Но её небольшие темные глазки и так нравились мне, и островатый носик. Был ли он ей слегка велик, или это только изредка казалось? Подкрашенная челка и глаза, не знающие покоя, не оставляли времени, чтобы задуматься об этом.
– Я хочу ещё минут пять этой симфонии волн, ветра и солнца. Ладно?
– Конечно. Но солнце уже садится. – согласилась она с легкими нотками шутки в голосе, опускаясь снова на одно колено.
– Спасибо, солнце!
Я улыбнулся ей с закрытыми глазами и нащупал её руку.
– Кстати, что тебе говорит голос?
– Мой внутренний голос говорит мне ,что бы можем успеть
обгореть сегодня. У тебя уже краснеют плечи.
Непосредственность и открытость, с которым прозвучал ответ про голос давал мне надежду на …
И я обратился к своему голосу.
– Кто она?
– Твоя половина.
– Прекрасно, но в каком смысле?
– Во всех возможных смыслах.
– У ней есть голос?
– Только тот, которым она говорит с тобой.
– Но откуда она взялась? Я бы отдал половину своей памяти, чтобы она осталась.
– Ты уже отдал.