Цивилизационный принцип восприятия околосмертных образов, это вера в те образы, на которых говорили твои предки и на которых был воспитан ты сам. На каком языке говоришь и мыслишь, в какой стране вырос, какую культуру в себя впитал, такие образы будут приходить в загробном мире. Являются только те образы, которые были заложены с рождения и воспитаны по мере взросления. Помимо воспитания есть ещё генетическая память предков. Какой веры были твои пращуры, то мышление будет и у тебя в голове. Переформатировать можно человека, но это должно произойти на очень глубинном уровне, и сам человек этого желать должен. Для того что бы искренне уверовать в другое учение, надо глубоко перестроить мышление. А это практически невозможно сделать и не надо. Каждая религия самодостаточна, каждая несёт в себе истинные знания.
Христианин стремиться воссоединиться с Создателем, буддист стремиться раствориться в Нирване, для атеиста есть мир земной, а не последующий. Выбирать суждено каждому, что по духу подходит, то оно и воздастся.
Любая религия – это не вера в Бога или богов, а есть надежда, что со смертью ничего не заканчивается. Отнимая эту надежду, человек лишается смысла своего существования. Даже те, кто заблуждаются в своих суждениях об Ином бытие, не всегда надо переубеждать, а всего лишь требуется грамотно подсказать и показать Истину.
Истина одна на всех, это как законы физики, они есть, и они не оспариваемы. Так и смерть, она есть и каким бы мы атеистами или глубоко верующим людьми не были, отрицать её не можем. Она всё равно всех коснётся.
В книге Р. Моуди «Жизнь после жизни» описываются воспоминания людей переживших клиническую смерть. Основной контингент пациентов доктора Моуди это европейцы. Но среди них так же встречались и люди иной веры, не христианской и даже по своим убеждениям атеисты. И каждый описывал то, что с ним происходило на том свете согласно своим внутренним убеждениям. Христианам виделись ангелы, Христос, мусульманам являлись образы мечетей, индусам мандиры. Каждому виделись те мысли-формы, носителями какой культуры они являлись. Я как-то беседовал с людьми советской эпохи переживших клиническую смерть, времён атеистического учения, им вообще ничего не виделось или не помнили, что им являлось во время хирургической операции. Наши трансцендентные образы формируются той культурной средой, в которой мы воспитываемся. Вот собственно мой основной посыл данной главы.